— Рентгеном?

Старуха на это хмыкнула:

— Именно. Давай, сынок, соберись, и посмотри на меня особым взглядом.

Контакт наших рук привел к тому, что тепло постепенно усилилось, а кончики пальцев стало покалывать. Мы с Антоном зажмурились, напряглись, и распахнули глаза.

— Что видишь? — бабушка сидела с закрытыми глазами.

Вокруг женской головы светилось облако. Оно переливалось еле заметным разноцветным сиянием, а тело старухи стало прозрачным, как и при сеансе с Риммой — бледно-синего цвета. Ярко-красное сердце мерно пульсировало на своем месте. Кровеносные сосуды, такие же, как и у Риммы, мерцали разноцветной мишурой, заставляя вспомнить новогоднюю гирлянду. Под прозрачными ребрами ясно проступали легкие и другие внутренние органы, раскрашенные в разные цвета.

— Вижу ауру, — прошептал Антон.

— Подробней, — бабушка раскрыла глаза, ясные и заинтересованные.

— Оранжево-зеленое свечение с лиловыми полосами, — выдохнув, доложил Антон. — Вкрапления звездочками бронзового цвета.

— Верно, — согласилась она. — Не врешь. Именно так мне когда-то описывал шаман. Внутренние органы видишь?

— Четко вижу! Сердце, легкие, печень, кровеносные сосуды.

— Сейчас я встану, взгляни-ка на почки.

— А где это? — ошибиться Антону не хотелось.

Кряхтя, знахарка поднялась:

— Ты в школе на уроках биологии что делал?

— Ничего не делал!

— Вот и я так думаю, — прозрачным пальцем она ткнула себе в прозрачный бок. — Одна почка здесь, другая здесь.

— Точно, — увидел я, приглядевшись.

— Вниз идут мочеточники, — бабушка повела пальцем вниз.

— Ага… — оживился Антон. — Вижу, желтенькие такие.