Так и пройдя под самой кромкой домов по набережной, я вышел на параллельную улицу и двинулся в обратный путь к пейчере. Здесь оказалось более многолюдно, хотя никто из прохожих в мою сторону даже не посматривал. Проносились редкие всадники, тарахтели и скрипели тарантасы и кареты, из какого-то проулка выплыл и не вписался в поворот громоздкий дилижанс. Возницы ругались и шумели, пытаясь дать взад две запряженные пары коней, и мне настолько понравился царящий на улице дух прошлых веков, что я на какой-то момент замер, всматриваясь и впитывая удивительную атмосферу этого мира.

Вот в этот момент все и случилось. Что-то вязкое опутало мне плечи и туловище, по голове ударило нечто тяжелое и вонючее, и я провалился в омут бессознательности.

Глава двадцать седьмая «Если вас ударят в глаз…»

Глава двадцать седьмая

«Если вас ударят в глаз…»

Именно эти слова дурацкой песенки начали прокручиваться у меня в мозгу, когда я стал приходить в себя.

«Если вас ударят в глаз, вы невольно вскрикнете! Раз ударят, два ударят, а потом привыкнете!»

Конечно, я за свою короткую жизнь к чему только не привык. Порой издевательства подружек больше доставали, чем простая физическая боль. Да и голова у меня с рождения – крепкая до необычайности. Машка шутила, что туда весь мой «рост» ушел. Так что соображать я стал вместе с зазвучавшим напевом, но вот страшный дискомфорт все равно оставался. И виной всему был жуткий, тошнотворный запах, от которого немедленно хотелось проблеваться. Тем более ощущение вони удивляло по той причине, что я вроде как куда-то несся, лицом вперед, и меня с приличной скоростью обдувал встречный ветер. Мое тело несколько дергало то вверх, то вниз, проседало и подскакивало, а над головой раздавались странные хлопки. Словно парусина, трепещущая на сильном ветру. Может, меня к верхушке мачты привязали?

Даже мысль мелькнула, что это обозленный мичман так решил отомстить за собственное унижение. Собрал компашку верных друзей, подкрался сзади и…

Но глаза-то все равно открывать надо. Хотя пришлось п роморгаться вначале: башку мне все-таки пробили, и на глаза натекла запекшаяся к данному времени кровь. Руками, хоть они в принципе и оставались свободны, мне до лица дотянуться никак не удавалось. Словно мою грудь, плечи и спину укутали в толстый кокон-корсет или доспех неудобный, и теперь руки в локтях даже до середины не сгибались. Лишь с трудом дотянулся пальцами обеих друг до друга. Что за нечисть?

Когда глаза открылись, ноги поджались непроизвольно: подо мной была пропасть! Несмотря на полную темень и пока так мною и не доказанное отсутствие лун, я понял, что кто-то несет меня по воздуху. А когда рассмотрел далеко внизу огни какого-то маленького городка, то догадался и о примерной высоте полета: около километра!