Все они вздымались из почерневшего, безжизненного грунта метров на пять-шесть, отстояли друг от друга метров на двадцать и закрывали собой все перспективы горизонта. Мне это показалось настолько невероятным и диким, что я даже долго не мог решиться вылезти наружу. Так и лежал животом на стене, высунувшись по грудь в новый мир и вращая головой во все стороны. Вроде и смотреть было не на что, но я все смотрел и никак не мог насмотреться.

«Невероятно! Люди живут в подземном городе! – Пришлось для облегчения мышления начать разговор с самим собой. – А почему? Ответ напрашивается очевидный: на открытом воздухе опасно. Из-за кого? – Я внимательно осмотрел чистое, похоже что утреннее небо с несколькими облачками. – По крайней мере, кречей не видно. Тогда что иное может на голову свалиться? Да хоть град! Бывает ведь и величиной с арбуз. Ага! Такие “арбузики” запросто бы и башенки эти в щебень превратили. Вдруг кислотные дожди? Вон какая земля и камни в ней странные, без единого кусточка и без малейшего листочка».

Опять внимательно пялюсь на небо, пытаясь рассмотреть в тучках опасную желтизну, синеву и красноту от ядовитых химических выбросов в атмосферу. Облака как облака: беленькие, веселенькие. И что тут ни думай, как тут ни фантазируй, а для понятия данного мира все равно придется выбираться наружу и двигать на разведку ножками. Ведь не может подобный лес таких дымоходов покрывать всю планету! А потом надо придумать определенный сигнал для Лени. Если он в таком же колодце очутился, то наверх вскарабкается быстрее меня и, наверное, уже меня ищет. Потом придется выискивать вашшуну… чтоб ей хорошо жилось с ее камешком!

Но прежде чем самому выбраться, следовало вначале решить два вопроса: как я потом влезу обратно и каким способом отыщу именно свою башенку? Ведь все они казались на одно лицо, словно клонированные на фабрике близнецы. Ну ладно, можно ведь пометить маркерами, а потом постараться и по сторонам света сориентироваться. Мало того, я догадался: если взобраться на коническую крышку да встать во весь рост, то ведь можно и какие-то иные ориентиры рассмотреть. Ну не может быть материк ровным, как стол! Горы там какие аль холмы покатые, но должны торчать к солнышку.

Опускаться и отрезать кусок веревки тоже передумал. Внимательнее присмотрелся в наружной кладке и признал ее не такой литой, как изнутри колодца. То есть, если постараться, можно взобраться по углу, упираясь на щели и цепляясь за них между блоками, откуда раствор выкрошился за долгое, долгое время.

Ну а раз решения приняты, то следует действовать. Выбрался на крышу, осмотрелся. А ведь и в самом деле есть ориентиры! Помимо местного, слегка голубоватого светила, которое все выше поднималось над горизонтом, поверх леса одинаковых башенок просматривались три массивные по ширине вершины. Даже, правильнее сказать, не вершины, а некие остовы вулканов со срезанными вершинами. Две эти возвышенности километрах в шести слева от меня и спереди, третья – километрах в десяти в направлении двух часов на циферблате. Если не привередничать и запомнить все внимательно, то вполне себе отличная ориентировка.