Как только Светозарный шагнул в центр клети, как наружные створки закрылись наглухо, оставляя на месте зева натуральную, ничем нетронутую скальную поверхность. Мою подругу и это не остановило. Она принялась обстукивать стену рукоятью своего кинжала, присматриваясь к еле заметным щелям и восклицая:

– Тимка, сволочь! Вернись! Уйдём все вместе! Или хотя бы сутки подожди! Что ж ты такой предатель?! Сурт, Ольшин! Помогайте мне! Давайте заложим вот сюда… и сюда по парочке груанов и взорвём эти ворота!

Пнявый поспешил не столько исполнить требование старшей группы, как с целью её приостановить и успокоить:

– Ничего страшного не случилось… Это ведь не трагедия… Мы и без него справимся…

Вроде как помогло, женщина застыла на месте, пялясь в стену и размышляя над поступком Тимофея. Но тут у них со спины послышался голос Мастера:

– Это точно… Не только без него, но и без меня… справитесь… А мне… мне уже сил не хватает сдерживаться…

Оба соратника развернулись к говорящему, выпученными глазами и потеряв дар речи наблюдая его трансформацию в Светозарного. Ольшин уже всё лишнее с себя сбросил, оставив на себе только пояс с восемью «своими» груанами и с двумя открытыми, но ещё пустыми кармашками. А ещё две «ничейных» ракушки ветеран держал в обеих руках очень близко к поясу.

– Как же так?.. – выдавила из себя Ксана. – И ты?.. Ты тоже нас предаёшь?!

Стоящий невдалеке человек ещё не светился весь и полностью, а странно мигал, словно горящий фитиль под порывами ветра. И наверное, ещё мог себя контролировать от давящего на него гипнотического влияния. Потому что даже попытался оправдываться:

– Простите меня, но я больше не могу… Десять лет я нахожусь в этом аду… десять лет я ежедневно пытаюсь выжить… И несмотря на мои умения и знания, меня только чудом обходила смерть. Порой казалось, что свобода близка, груанов у меня собиралось много, но… Каждый раз очередная напасть или страшное стечение обстоятельств превращали меня в начинающего каторжанина… Я больше так не могу… я боюсь. Боюсь, что через час что-то случится страшное и…

Последнее слово попытался сказать Сурт:

– Да у нас всё нормально! Ты же видишь, как мы отлично, продуктивно охотимся. Ольшин, остановись! Завтра ты уже сможешь уйти честно, с гордо поднятой головой, попрощавшись со всеми нами, со своими тремя жёнами и не испытывая потом укоров совести за своё поведение. Одумайся!..

Страшная борьба с самим собой читалась на перекошенном от сомнений лице Охотника, но всё-таки желание уйти в мир Набатной Любви немедленно пересилило все остальные. Словно бросаясь в ледяную воду, Ольшин выдохнул, а его руки последним, резким движением вложили недостающие груаны в комплект им подобных. И тотчас новый Светозарный осветился всей видимой кожей, словно насыщаясь изнутри мягким, золотистым светом.