Тогда как свидетели этого процесса тоже на месте не стояли. Причём не по своему желанию они это сделали. Просто со стороны стены, к которой они стояли спиной, их толкнула упругая волна воздуха, швыряя метра на два вперёд и роняя на землю. Пока они встали опять на ноги, Ольшин уже проходил возле них. Ксана попыталась ему было заступить дорогу, но наткнулась на такой дикий, фанатичный взгляд, что благоразумно замерла на месте. Он был ей очень хорошо знаком. Точно такой же взгляд был у её любовника, когда тот бросился убивать конкурента-живописца. Но тот конкурент был Михой, который мог и умел за себя постоять, тогда как здесь и в данный момент женщина не могла ничего сделать. А уж метнуть в спину хорошо прежде знакомого человека кинжал – тем более рука не поднялась.

Да и не получился бы бросок, скорее всего: ближе чем на три метра подойти к раскрывшимся створкам не получалось, там словно стояла невидимая глазу упругая стена из пружинящих кустов плегетты.

Та же клеть вернулась за новым Светозарным, или иная, понять не удалось. Как только вошедший человек шагнул в центр лифта, наружные створки закрылись наглухо, навсегда оставляя у него за спиной как само Дно, так и все связанные с ним страхи и опасения. Каторгу навсегда покинул ещё один узник.

Ну а его бывшим товарищам ничего больше не оставалось, как собрать раскиданные вещи и пояса с груанами да отправиться на наши поиски. Хорошо ещё, что лишившиеся наездников серпансы беспрекословно выполняли приказы своих новых опекунов.

Но в нашем коллективе стало меньше на два человека. При этом, по всеобщему мнению, в мире Набатной Любви стало на два… предателя больше. Потому что при всём понимании совершённого поступка, никакое иное определение ушедших в голову не приходило.

Тимофей к этому шёл, как теперь поняли и вспомнили, – сразу. Просто до того у него не было такой возможности укомплектовать свой десяток полностью. Я собирал наши все трофеи, да и существовала всё-таки опасность пострадать от моего гнева. Пусть и выглядел тощим да кашляющим, но одного Светозарного всё-таки убил. Да ещё и голыми руками.

Ну а Ольшин… Тот просто не смог удержаться при таком раскладе. Да и в последнее время он слишком часто грезил фантазиями о том, как он вернётся домой и обнимет своих дочерей, коих он успел сотворить до своего уголовного преступления, целых три штуки. Сломался человек… и в самом деле одни всего лишь сутки не выдержал…

Ну и у нас у всех настроение упало ниже плинтуса. А тут ещё и вся фауна вокруг нас словно ополчилась. Стада на нескольких Полях не просто стали монолитными или многочисленными, а необычно агрессивными, и во время одной из наших отвлекающих акций здоровенный тервель так раскрыл свою гигантскую пасть, что зубами попросту ударил по ногам Неждана. Благо ещё, что некое седло, плотно придерживающее наездника, не позволило выпасть тому в гущу озверевших монстров. Но нога пытающегося мужественно перенести боль Крепака оказалась сломана. Причём сразу в трёх местах. И потом, когда мы попытались устроить бивак и оказать самую первую помощь раненому и малость отдохнуть, нас стало окружать нежданно огромное стадо зервов.