– Здесь я нашёл свою любовь, своего самого близкого человека. Здесь мы с ней создали семью. И детей у нас будет много…

– Когда ещё до этого дойдёт! – засомневался кто-то со стороны.

– Что значит когда?! – рассмеялся ветеран, без всякого стеснения поглаживая Франю по плечику. – Мы уже прошлой ночью постарались, и, кажется, получилось. А сегодня ещё раз закрепим успех. Да! И не надо хихикать! – однако и сам смеялся от всей души. – Хотя мне тоже жалко наших союзников, слепнущих в Иярте от яркого ночного света! Но я перед ними отдельно извинюсь… Зато будем гордиться с Франей, что наш первый ребёнок был зачат именно на Пространствах Вожделенной Охоты!

За этой речью-тостом-заявлением последовали и другие, не менее пылкие, торжественные и откровенные. Но мне сразу бросилось в глаза, что многие наши сотрапезники, из числа «наших», затихли, явно присматриваясь к себе и друг к другу. И осознал, что это они вспомнили о многих своих умениях, дарованных обладателям полного комплекта симбионтов, и сейчас пытаются отыскать в себе или в своих подругах последствия прошлой ночи. Раз уж Неждан с Франей подобное смогли рассмотреть, то, значит, и остальным Светозарным даны эти возможности.

Я сильно порадовался, что Зоряна сидит от нас тоже довольно далеко и что больше внимания мои три красотки сосредоточат вначале друг на дружке, а потом именно на Диве, но всё равно обеспокоился:

«Как бы чего не вышло…»

Окружающая нас действительность подбросила редчайший отвлекающий фактор. Всё мироздание содрогнулось, заскрипело, вздрогнуло и даже загрохотало. Произошло землетрясение! Причём довольно сильное по местным меркам и стандартам.

Явление не слишком частое на Дне, но всё-таки происходящее раз в два или три года. Интенсивность тоже бывала разная: от лёгкого сотрясания до появления в сводах, стенах и нижних перекрытиях уровней гигантских трещин или провалов. Что характерно и косвенно подтверждало некую искусственность данного мира, так это довольно быстрое, порой в течение нескольких часов схождение трещин. Не до конца, конечно, порой следы оставались на поверхности, словно шрамы, навечно, но тем не менее структуры некоей саморегуляции пытались восстановить те стандарты, которые ими поддерживались до землетрясения.

Почему каменная твердь вздрагивала, трещала и лопалась – знали, наверное, только Меченые. И то не все, а лишь конструкторы и создатели, о которых мне вскользь упомянула Длань во время беседы. Народ же относился к этому стоически и с присущим фатализмом. Только и рекомендовалось посматривать наверх да опасаться падающих со свода камней или больших скальных обломков. Жертвы, конечно, бывали при подобных катаклизмах, но на удивление мизерные и незначительные. По крайней мере, достойных упоминаний массовой гибели людей даже в легендах не было.