Пленника со всей предосторожностью доставили в тюрьму. А затем, тем же вечером перевезли на борт русского военного корабля. Для отправки в Штутгарт, где уже начинал работу Международный Трибунал.

Мелочь, которую не учли в СД еще когда готовили канал, год назад. Настоящий Торгвальдсен (даже внешне имеющий некоторое сходство с Мартином Борманом), редкий случай для шведа, был католиком — и именно на этой почве поссорившись с родней, уехал в Баварию еще в тридцать втором.

Анна Лазарева. Москва. Ноябрь — декабрь 1944.

Как хорошо было потомкам, у которых был «интернет»! И новости, и общение — а тут, после того, как привыкла всю необходимую (и закрытую) информацию получать, такая скука и тоска!

Говорят, ждать и догонять, хуже нет. Сидеть в отпуске, когда в мире творятся большие дела, тоже! Безвылазно дома, лишь есть, спать, иногда выходить у подъезда на лавочке посидеть — как старушки это выдерживают, не представляю, я точно такой не буду, даже на пенсии. Пономаренко мне просто тепличные условия создал — про тетю Пашу, домработницу и повара, я сказала уже, так еще и Марию Степановну прислал, «для помощи, за няню и кормилицу». Женщина лет сорока, внешне очень похожа на жену красного командира из довоенного фильма «Девушка с характером» — жена командира-пограничника и есть. Ребенок у нее уже большой, полугодовалый. Третий по счету!

— Рожать, Анюта, в первый самый раз страшно. А после — все легче и легче. Это не болезнь ведь, а природа. Когда мать здоровая, то никаких трудностей не будет.

Ну да, без трудностей! Я тут столько медицинской литературы прочитала — ужас! Про всякие возможные отклонения и патологии — волосы дыбом встают! Марья Степановна, увидев, решительно указала все эти «справочники фельдшера» положить подальше и не прикасаться — поскольку это узко специально, для врачей. А в жизни все гораздо проще.

— Я ведь первого своего, Ванюшку, прямо на заставе рожала, так получилось! Фельдшер принимал. Ну а второго, Павлика, в сельской больнице. И боялась очень — старая уже была, почти тридцать, когда решилась наконец. А тут Москва, врачи под боком, и ты молодая, сильная, спортом занимаешься — все у тебя будет хорошо!

Ну да, спортом! Даже гимнастику лучше не делать, в последние недели! На кровати валяясь, растолстею, расплывусь — а Михаилу Петровичу стройные нравятся!

— Глупая ты, Аня! На меня посмотри — хотя я физкультурой специально не занималась, ну кроме того, что жене командира РККА положено. А так, жизнь была такая, что никакого спорта не надо.