— Ох, Седой, и не западло тебе такое говорить?

— Дурак ты, Ржавый, если всерьез! Вот подумай — насколько легче, если ты не сам по себе, а в большой бан… компании, да такой, что своих в обиду не дает? И любого со стороны, кто тебя обидит, в бараний рог скрутит! А тебя — лишь если у своих скрысячишь, ну так за дело ведь? Ты вот нового дерьмочиста видел, кого во втором отряде на сортир поставили, за три сотни рыл дерьмо грести?

— Это про которого я спросил тогда, не профессор ли? Вид какой-то непролетарский, и бормотал не по-нашему, а вроде как по латыни. Словечки такие, я вроде от доктора слышал…

— Неуч ты, Ржавый! Латынь, это древнеитальянский язык, ну а этот дерьмушник, самый настоящий итальянский пахан. Замполит рассказывал, а я слышал.

— А чего он у нас сидит, а не в своей Италии?

— Тут целая история, хоть роман пиши. Это у нас украл, ограбил, прибил — и в тюрьму. А у них в Европе все организовано: вот делаешь ты что-то на территории — и пахану непременно плати долю.

— Так это и у нас бывало, хотя и редко. Для того в очень большом авторитете должен быть пахан.

— Ты дослушай, Ржавый! У нас ты долю платишь, если сам уголовкой повязан. А у них — вообще, любым делом! Даже законным, клепаешь что-то, растишь, торгуешь — а налог пахану плати! Не заплатишь, к тебе придут, изобьют, дом сожгут. А будешь сопротивляться, убьют совсем, чтобы другим неповадно было. И это называется, Мафия. Чтобы от всего, повторяю, абсолютно от всего — лучший кусок, пахану!

— Не понял, а менты, а прокурорские? Они-то куда смотрят?

— А они тоже в деле. У пахана в друзьях и в доле.

— Нифигасе, ну и порядки! А пахану выходит, и делать ничего не надо, лишь деньги считать? Которые ему все сами приносят.

— Оттого наверное и вышло — обнаглел пахан без меры. Решил, что ему дозволено все. Ты вот слышал, что Гитлера наш осназ брал? А у командира нашего, кто за это дело аж вторую Звезду Героя получил, была в отряде девчонка-итальянка, тоже партизанка, в своей Италии сама свой отряд в бой с немцами водила, ну просто огонь-девка, и красивая очень, в Италии ее почти за святую почитают, даже песни про нее поют! Дело молодое, любовь — и поженились они с нашим командиром, причем их сам Папа в самом главном итальянском соборе венчал, как короля с королевой! А тут этот пахан захотел — хочу ее себе в жены, раз она в Италии самая лучшая!

— Врешь, Седой! Я ж видел этого… он дед уже. Куда ему, на молодой?

— Я ж говорю, не просто пахан, а Мафия! Привык, что все, что пожелает, ему на блюдце приносят, спеша и кланяясь, и отказать не смеют. Вот он и приказал — всех родных этой итальянки схватить, и если она сама к нему не приедет, мужа бросив, то всех убьют. А у него уже поп итальянский наготове, той свадьбе развод, эту сыграть!