Мои размышления прерывает появление хозяина с подносом, на котором покоится заварочный чайник, розетка с колотым сахаром и стакан с блюдцем. Негусто, если честно.

— Как к вам обращаться, уважаемый?

— Рафик, — почему-то простой вопрос заставил его дернутся.

— Уважаемый Рафик, у меня в кузове есть кое-какой груз, никому не надо случайно подешевле? Доски, бревна, уголь?

Майор категорически запретил мне проявлять инициативу, но в данный момент наши интересы несколько расходятся. Это его устроит любой результат, у меня другого шанса может уже не быть, поэтому нужен успех любой ценой, а победителей не судят.

И снова ответная реакция неадекватная, Рафик непонимающее смотрит на меня, словно я предложил ему решить тригонометрическое уравнение в уме.

— Денег нет, может кто купит? Совсем дешево отдам! — разжевываю предложение еще дальше.

Хозяин кафе смотрит на меня, как баран на новые ворота, такое ощущение, что он не понимает смысл сказанного, или тормозит всерьез.

В конце-концов, мне надоело изображать голубого воришку, пытающегося продать казенное имущество, и я решил похулиганить немного. Чисто от скуки и разочарования — ибо такое «удачное» утро кого хочешь доведет до точки кипения.

— Уважаемый Рафик, расскажи-ка мне любезный, хорошо ли тебе платит турецкая разведка?

Обвиненный в госизмене, облегченно вздохнул, я бы даже сказал, радостно:

— Зачем цирк делать? Сразу сказал нельзя была? Не надо сюда военный форма приходить, что обо мне люди подумать? И рано зачем, всего два дня. Так быстро я не успевать много узнать.

Глава 40

Глава 40

— Так и сказал?! — обычно невозмутимый товарищ майор подскочил, как ужаленный.

— За точность каждого слова не ручаюсь, но примерно так.

— Я же запретил тебе проявлять инициативу, — мрачно напомнил товарищ Жилинский о неприятном факте в моей биографии.

— Зря вы, товарищ майор на меня наговариваете. Он сам догадался. На мелочи прокололись, не говоря уж об отсутствии сцепки для грузовика. Какая уж тут убедительность, если грузовик сам приполз.

— Разберемся, кто напортачил, — начальник отмахнулся от меня как от назойливой… эээ… совести, вот! — Что за прокол?

— Дык, говорит, у водителей эмблемы в петлицах другие.