В конце концов я остановился рядом с торговцем, который продавал небольшие белые розы. А еще в его коробах росли цветы, у которых мелкие цветки на конце ветки с широкими листьями собирались большие шары. Цветы были розового и голубого цвета. Вера сегодня была в синем платье и шляпке такого же цвета, поэтому я попросил срезать мне три ветки с голубыми «шарами». Что торговец и сделал. Затем я указал на белые розочки и сказал: «Дзю».[8] Тот, кто хоть какой-то более или менее продолжительный срок занимался карате, на своей шкуре знал японский счет, от одного до десяти. Поэтому торговец меня понял и стал срезать розы. Я брал розы и укладывал их вокруг «шаров» с голубыми цветами. Торговец догадался, что я задумал, сбегал куда-то и принес три широких больших зеленых листа. Я расположил эти листья по бокам букета. Получилось хорошо, оставалось только связать букет, чтобы он не распался. Кроме того, у роз были мелкие, но острые шипы, которые кололи руки. Тогда я достал и нагрудного кармана пиджака носовой платок и свернул его в широкую полосу. Носовые платки здесь большие, так что получилось два раза обернуть основание букета, а концы завязать маленьким узелком. А дальше возникли затруднения.

Я, изображая из себя доброго барина, протянул торговцу один доллар. Доллар – это оплата за треть трудового дня американского рабочего, между прочим. Но торговец мотал головой, что-то говорил, но я его не понимал.

– Может быть, он хочет больше? – предположила Вера.

Букет был у нее на руках, и она осторожно прижимала его к себе. Я достал еще два доллара и протянул их торговцу. Но тот продолжал мотать головой. Тут у нас из-за спины послышался гортанный крик. Торговец сразу же упал на колени, а мы с Верой обернулись. Мы лицом к лицу стояли с теми двумя самураями, которых встретили на первой торговой улице. Только их взгляд был уже не такой грозный.

Первый самурай, который, наверное, был что-то вроде начальника для второго или был просто старше его, что-то сказал и протянул руку к букету. Вера посмотрела на меня, я кивнул. Самурай принял букет двумя руками, осмотрел его со всех сторон, что-то сказал и с небольшим поклоном вернул его Вере. Затем он что-то крикнул торговцу и тот уже безропотно взял мои три доллара. Самурай еще что-то сказал уже нам, снова слегка поклонился. Затем оба самурая развернулись и ушли по своим делам. Надеюсь, что в этот раз безвозвратно.

Сцена 91

Сцена 91

Наше возвращение на «Пасифик» прошло без приключений. Вера ушла в свою каюту, а я отправился искать капитана. Надо было найти способ, как-то объяснить исчезновение миссис Донахью и появление миссис Деклер. Конечно, можно было бы дождаться «Звезды Востока» и появиться на ней мистером Деклером и миссис Деклер. Но это все равно не решало бы всех проблем. На «Звезде Востока» были бы и Джейсон Томпсон, и Тереза Одли. С Томпсоном у меня сложились приятельские отношения, и так просто обойти молчанием вопрос о миссис Деклер у меня бы не получилось. С Терезой Одли было еще сложнее. Я рассчитывал на совместное творчество с ней, что подразумевало определенное доверие, которое я не хотел разрушить. Со всем этим мне мог помочь капитан Хемпсон. Если он, конечно, не окажется формалистом. Фактически капитан мог обвинить Веру в подделке документов и возразить ему что-либо в таком случае было бы сложно.