Эта песня, похоже, станет гимном нашей школы, потому что ее уже знают и поют все на селе, при этом обязательно встают и понимающе друг другу улыбаются. Мне придется спеть ее сегодня со сцены, потому что ребята отказались это делать: "Это твой день, это твоя песня!" У меня не нашлось поводов отказаться еще и потому, что мне хотелось спеть что-то от всей души для этих людей, таких дорогих и близких мне.

Перед концертом нас ждало первое публичное выступление "Витязей". Конечно, в деревне трудно скрыть что-то очень уж надежно, все примерно знают, что их ждет, но вот так, как сегодня, в славянских нарядах, в остроконечных шеломах, с железными укороченными мечами, в красных сапогах, гордые собой и смущенные, ребята предстали перед нами впервые.

Они устроили боевые танцы под плясовую "Казачок". Смотрелось это завораживающе и немного страшно. Ребята не жалели себя, работали честно, на пределе возможностей, по-боевому, с риском, без страховки. А потом вышел Искандер и под какую-то резвую народную песню закрутил танец с двумя мечами… Потом были "схватки" в парах, в группе и, как финал, стенка на стенку. Без малого час пролетел на одном дыхании, вернее, на отсутствии оного. Мы, конечно, знали, что ребята много работали, но, чтобы Так, представить не могли, даже я.

Плавно перетекая от одного мероприятия к другому, катился наш праздник, раскрашивая лица и души новыми красками. Большая часть года прошла в напряженном труде, причем работали одинаково безтормозно и взрослые, и дети, а сегодня они вместе праздновали этот день, сегодня они вместе, помогая друг другу, порвали грудью финишную ленточку и, вскинув руки в победном приветствии, обнимаются и смеются.

Мне не хотелось быть в гуще людей. Хотелось, наоборот, побыть одному или с мамой. После банкета, который состоялся под открытым небом, – природа дала добро, выдав чудесный вечер, – мы с мамой потихоньку смылись в березовую рощу, с которой для нас все и началось. Мы с ней несколько раз приходили сюда посидеть и, обнявшись, помолчать. Как-то так повелось, что самые сокровенные чувства и мысли мы с мамой научились выражать без слов, они были совершенно ни к чему, были лишними и ненужными.

Через какое-то время нас нашла Нонна и присоединилась к нашим посиделкам. Ей тоже хотелось побыть самой с собой. Так вот и сидели мы, обнявшись втроем, пока мама не всхрапнула. Мы рассмеялись и повели ее и себя домой спать. Сегодня мне тоже хотелось спать, слишком насыщенным оказался этот день.

10 июля 1966 года, воскресенье.

Петр Сергеевич стоял в своем новом Кингисеппском кабинете перед столом, на котором были разложены листы бумаги, и, обхватив руками плечи, раскачивался с пятки на носок. Он был поражен тем, что с очевидностью вытекало из бумаг на столе.