Бухарский эмир долго придерживался ранее достигнутой договоренности о своем не вмешательстве в действие русских войск, которые были направлены исключительно против кокандского ханства. Обе стороны достойно выполняли взятые на себя обязательства, но после взятия Ташкента позиция эмира сильно изменилась.

Владыка Бухары подвергся очень сильному нажиму со стороны представителя британской Ост-Индийской компании, сильно напуганного успехами русского оружия на востоке. Сразу усмотрев в действиях генерала Перовского прямую угрозу интересам Британии, мистер Кук стал активно сколачивать против русских коалицию среднеазиатских владык, но у него мало, что получилось.

Хивинцы были очень напуганы умелой демонстрацией русских на берегу Аральского моря. Выполняя ранее утвержденный план, немногочисленные отряды русских казаков постоянно фланировали вдоль границе, что вызвало сильное волнение в Хиве. Жители этого ханства хорошо помнили смелые нападения русской вольницы на столицу своего ханства по прежним временам, и этого было вполне достаточно, чтобы отказать господину Куку в его просьбе.  

Вслед за британским поверенным, к эмиру Бухары за помощью обратился хан Коканда, призывая вместе объединиться против иноверцев, угрожающих интересам всех среднеазиатских владык. Владыка Коканда Наср-Эддин умолял своего царственного собрата забыть прежние ссоры и обиды, однако эмир остался глух к его словам. Устранение главного торгового конкурента на востоке - было именно той причиной, по которой он согласился на нейтралитет в отношении русских войск.  

Хотя бухарский монарх и считался правителем эмирата, но он во многом зависел от местного купечества, которое было заинтересовано в устранении кокандцев - своих главных конкурентов,  умело сочетавших торговлю с грабежом караванов соседей. Все дело, как всегда на востоке, решила взятка. Хорошо знавший тайные механизмы эмирского двора, мистер Кук сумел умаслить верховного визиря Пулад-бека имевшего большое влияние на эмира.

Вняв голосу своего любимца, правитель Бухары решил послать тайный приказ малику Ура-Тюбе напасть на тылы русских войск в тот момент, когда те двинуться на Коканд. В случае успеха эмир мог претендовать на часть русской добычи, что полностью затыкало рот купечеству, а в случае неудачи все можно было списать на самодеятельность малика, что было вполне правдоподобным объяснением. Подобные действия эмирских подчиненных были весьма часты на востоке.

Малик Ура-Тюбе еще не очнулся от сладкой неги утреннего сна, а солдаты подполковника Романовского уже пошли на штурм крепости. Внезапная атака пришельцев захватила врасплох воинов эмира, привыкших действовать при свете дня. Поэтому ни оружейный огонь, ни залпы картечи, открытые со стен крепости с большим опозданием, не смогли остановить русских солдат, бегущих в атаку.