Перед грядущим сражением, Нахимов честно поделил все имеющиеся в его распоряжении силы. Корабли "Париж", "Чесма" и "Императрица Мария" под флагом адмирала должны были привести к молчанию укрепления "Европы", тогда как "Константину", "Ростиславу" и пароходам под флагом вице-адмирала Новосильцева предстояло атаковать "Азию". Брандеры капитана Шахова Нахимов оставил в резерве, так как на этот момент от них не было никакой пользы.

Корабли русской эскадры ещё только приближались к Босфору, когда адмирал вызвал к себе на мостик графа Ардатова.

- Перед тем как идти в бой, я хотел бы прояснить один важный вопрос, Михаил Павлович, - без всяких обиняков начал разговор Нахимов, - я намерен атаковать врага не с обычного расстояния в орудийный выстрел, а с более близкого. Такова моя тактика и отступать от неё я не намерен. Однако, кроме моряков на борту кораблей находятся солдаты, и потому я хотел бы узнать ваше мнение относительно их. Намерены ли вы требовать, чтобы они были спущены на берег до боя или предпочитаете сделать это после?  

Граф озадаченно помолчал, а затем сам спросил собеседника:

- А как вы сами считаете, Павел Степанович, следует поступить в этом деле?

- Конечно выгрузка десанта перед боем сильно свяжет нам руки и эффект внезапности будет утрачен. Вне всякого сомнения, в этом случаи мы понесем сильный урон при подавлении береговых батарей. Однако если солдаты останутся на борту кораблей, то подвергнут большому риску свои жизни, а они буду очень вам нужны в последующем. Вам решать Михаил Павлович.

- Значит, решать мне, - протянул Ардатов и, глядя в осунувшееся лицо адмирала, произнес, - в таком случае я полностью вверяю наши жизни в ваши руки, Павел Степанович, и руки ваших моряков.

Трудно было сказать, обрадовался Нахимов этому или нет, он только сухо поклонился графу и приказал своему адъютанту собрать офицеров корабля на совет. Ардатова туда не пригласили, на что граф не сильно обиделся. В морской тактике и стратегии он плохо разбирался.

Со страхом и ужасом наблюдали турки, как корабли под флагом самого "Нахим-паши" медленно приближались к их позициям. Несмотря на всю свои неподготовленность к внезапному нападению грозного врага, турки все же  первые открыли огонь по русским кораблям, плывущим прямо на дула батарейных орудий.

- Аллах повредил разум неверных! Они сами идут навстречу своей смерти! - вскричал Мушавер-паша, комендант крепости, наблюдая за кораблями противника.

Турецкие батареи дали один залп, второй, третий, а русские корабли все шли и шли вперед, не обращая никакого внимания на падавшие на них ядра. Из всех кораблей эскадры особенно заметно пострадал идущий головным "Париж". Вражеские ядра повредили его такелаж, несколько парусов и фальшборт. Матросы корабля бывшие на верхней палубе с тревогой поглядывали на мостик, где находился адмирал Нахимов, выказывавший полное пренебрежение к грохочущей вокруг него смерти. Держав в правой руке свою неизменную подзорную трубу, он время от времени проводил счисление расстояния и наблюдал за поведением противника.