- Но, мсье, - заикнулся, было Клайперон, но тут же увял под гневным взглядом адмирала.

- Неужели вы не поняли суть действий врага? Они явно узнали от перебежчиков о наших планах нанести удар по Кинбургу с городом Очаков и просто-напросто опередили нас. Это ясно как пить дать.  Иного трактования действия русских я не вижу.

- А если это только ложный маневр и у вышедших в море кораблей иная цель?

- Какая? - скептически спросил Вилье, - нанесения удара по Батуми или Сухуми? Если это так, то это является заботой исключительно Осман - паши, но никак не нашей. Других целей для русских кораблей на Черном море сейчас нет.

- Вы как всегда правы, господин адмирал. Смешно и подумать, что такими силами они попытаются напасть на Босфор, - поспешил поддакнуть Клайперон, - сколько человек может чисто теоретически находиться на борту этих кораблей. Максимум пять тысяч, и с ними атаковать Стамбул?

Таков был вердикт французских адмиралов, которые умели хорошо считать цифры и предпочли лишний раз "не дергать за хвост кошку" в лице русских брандеров. Уж слишком свежи и отчетливы были шрамы, нанесенные этим зверем. А ещё, в глубине души сидел хорошо спрятанный инстинкт самосохранения, отлично понятный каждому истинному европейцу.

Русские пароходы ещё некоторое время курсировали в море на подступах к французской базе и, убедившись, что союзники не собираются бросаться в погоню за ушедшими кораблями, двинулись вслед за ними. Тем самым, подтверждая правоту слов Вилье.

Парусники и брандеры действительно двигались в сторону Кинбурга, намереваясь соединиться с четырьмя  пароходами, покинувшими Севастополь ранее глухой ночью с полностью погашенными огнями. Встретившись с ними на подходах к косе, они тут же развернулись на юг, к Стамбулу.

Четыре брандера, прикрывавшие выход парусников из Севастополя, являлись последним козырем графа Ардатова. Это были корабли Одесского пароходства, до которых Михаил Павлович не смог добраться в августе прошлого года и разумно оставленные им про запас. Во главе одесского отряда граф поставил капитана второго ранга Шахова и ничуть не пожалел об этом. За одну только его аферу с увеличением численности флота брандеров ему пролагалась боевая награда.  

Все дело заключалось в том, что Шахов придумал простой, но очень смелый, если не сказать нахальный ход. По его приказу были созданы бутафорские посудины, главными агрегатами на которых были  специально установленные печи и высокие трубы. При наблюдении издалека, их можно было свободно принять за движущиеся пароходы чего, собственно говоря, и добивался Шахов.