Изготовившиеся к атаке войска замерли в надежде, что капризный ветер изменит направление своего движения, и газовая атака на русские позиции все же состоится. Тревожно минуты летели одна за другой, но ветер жестко посмеялся над французами, продолжая упрямо гнать ядовитое облако в обратном направлении. Первым опасность сложившегося положения осознал господин инженер. Он бросился перекрывать клапана своего смертельного агрегата, но в это время напуганные гибелью своих солдат, русские артиллеристы открыли огонь по французским позициям. Стреляли они исключительно наугад, но одно из ядер угодило в газовую машину. Раздался взрыв, и вырвавшийся из баллонов смертоносный газ накрыл установку, вместе с его создателем.

  Видя, как стремительно изменилось положение дел, находившиеся в передних траншеях штурмовые отряды, стали торопливо разбегаться в разные стороны, спасая свои жизни. При виде этой картины, стоявший на взгорке «африканец» разразился громкими проклятьями, однако он ничего поделать не мог. Удушающее людей облако неторопливо наползло на французские позиции, и стало распространяться по окопам и траншеям, медленно выкуривая находившихся в них солдат подобно тараканам.

  Ударь русские по противнику в этот момент, и последствия этой газовой атаки для французов могли быть весьма плачевными. Однако комендант батареи Жерве, капитан второго ранга Бутаков ничего не подозревал о плачевном положении противника и ограничился лишь артиллерийским обстрелом позиций противника. Таковы были боевые будни Севастополя в ноябре.

  Отказавшись от поездки на передовую, император посетил Владимирский собор, в склепе которого нашли последний покой три черноморских адмирала, и было готовое место для Нахимова. Со слезами на глазах, император почтил память севастопольских героев, после чего стал проводить награждение большого числа нижних чинов и офицеров.

  Французы в этот день вели лишь редкую ружейную и орудийную перестрелку. Всё было относительно спокойно на протяжении всей церемонии награждения и только когда монарх, желая навестить раненых, направился в госпиталь на северной стороне, загрохотали осадные орудия неприятельских батарей. Видимо французские наблюдатели заметили оживленное движение в южной стороне Севастополя и на всякий случай открыли огонь по русским тылам. Однако к этому времени царь уже покинул опасное место.

  На следующий день по случаю прибытия государя состоялся военный совет, на котором обсуждался вопрос о дальнейших действиях Крымской армии. Горчакову, за спиной которого незримо маячил образ Ардатова, очень хотелось блеснуть перед императором своим талантом полководца и организовать маленькое, но победоносное сражение. При нынешнем положении Крымской армии это было вполне возможным делом, благо свежее пополнение с севера подходило непрерывно. Теперь, по твердому мнению Михаила Дмитриевича, при нынешней численности войск, можно было смело атаковать врага, не считаясь с возможными потерями.