- Ну, долго собрались молчать гражданин Соловьёв? - произнёс Вакулов открыв папку со следственным делом.

   - Я не понимаю, почему меня здесь держат, - Соловьёв облизал сухие губы.

   - Ах, не понимаешь? - хмыкнул Вакулов, - только не вздумай ломать комедию с симулированием нервного припадка - всеравно не поверю. А если всё-таки будешь так настаивать, то мы можем тебя немного полечить от нервов, как настоящего больного эпилепсией гражданин Соловьёв или господин Стахов Александр Константинович.

   Сольвьёв-Стахов заметно вздрогнул.

   -Ну вот видишь, - удовлетворённо сказал старший лейтенант госбезопасности, - и мы не зря свой хлеб едим. Ну, так как, будешь говорить?

   Стахов молчал упёршись взглядом в одну точку.

   - Вообщем так, если ты будешь продолжать играть в молчанку, то это наша последняя встреча. Завтра я передам дело в военный трибунал, а он отвесит тебе твои законные девять грамм. Они тебя ещё с "гражданской" заждались. Будешь говорить?

   - А какой в этом смысл? - лицо Стахова скривила гримасса,- вы же меня всеравно к "стенке" поставите.

   - Ну, на "стенку" ты себе давно наработал, - Вакулов извлёк из ящика стола чистый лист бумаги, - а вот шкуру свою спасти можешь, если чистосердечно ответишь на все наши вопросы.

   - Вы мне предлагаете стать предателем? - лицо Стахова сново дернулось.

   - Так ты уже давно им стал. Ты же предал свою Родину, пойдя на сотрудничество с немцами. Ты против какого врага в империалистическую воевал? А теперь о чести и совести заговорил? А они у тебя есть , честь и совесть? - спокойно произнёс Вакулов.

   - Дай закурить, - Стахов судорожно глотнул.

   Вакулов бросил на стол пачку папирос и спички.

   - Какие гарантии того, что вы сохрание мне жизнь? - Стахов закурил папиросу.

   Москва,

   старая площадь,

   Управление кадров ЦК ВКП(б),

   кабинет секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова,