позиции 2-й батареи, 4-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона,

4-й танковой дивизии, 6-го механизированного корпуса.

17.55

- Десять, одиннадцать, двенадцать, четырнадцать. Да сколько же их, - старшина Хромцов уткнулся биноклем в небо, - Все тучи в крестах.

- Что копаешься Саватеев? Связь с дивизионом давай быстро, - прикрикнул комбат Иволгин на суетящегося ефрейтора-связиста.

- Сейчас, товарищ комбат! Пятнадцать минут назад была, а теперь хоть ты тресни! - связист в отчаянии крутил ручку полевого телефона.

Заунывный звук авиамоторов слышался всё ближе.

- Тридцать штук, товарищ комбат, - доложил старшина Хромцов.

- Что делать будем, товарищ командир? Они же нас в блин расскатают, - шёпотом спросил лейтенант Кондратьев.

- А я почём знаю? - огрызнулся комбат, и повернувшись к связисту, - Связь, твoю мать, где?

- Надо решение принимать товарищ комбат, - негромко сказал подошедший командир огневого взвода лейтенант Ларин.

- Если мы откроем огонь, то всем нам головы снимут, - комбат жестом рубанул себя по шее ладонью, - Приказ был огня не открывать и на провокации не поддаваться!

- А если это война, комбат? Решай же!

Из общего строя немецких самолётов вдруг вывалился один и начал падать с оглушительным рёвом в крутом пике на здание пограничной комендатуры, выделявшееся на общем фоне белыми свежепокрашенными стенами. Из расположения пограничников навстречу атакующему самолёту понеслись огненные трасы пулемётов зенитной установки. Бомбардировщик вспыхнул. Строй самолётов мгновенно распался.

- А, семь бед - один ответ! Батарея к бою! - выкрикнул комбат.

Москва,

Кремль рабочий кабинет Сталина,