Ковалёв ( нарком путей сообщения СССР 1944-1948) Говорят Сталинские Наркомы. Куманев.

...А вот о тактике и стратегии в первые месяцы войны, то есть о делах и заботах ближних тогда лет, этого не скажешь. Тактический и стратегический выигрыш остался за противником. Сложился он из причин объективных и субъективных. Объективным было то, что нам для перевооружения армии новейшим оружием требовалось примерно два года. А субъективным было твердое мнение и вера Сталина, что ему удастся политическими маневрами удержать германский фашизм от нападения на Советский Союз, пока мы еще более не окрепнем и не перевооружим армию.

... Он поверил, что некоторыми уступками Гитлеру, бесперебойными поставками хлеба и цветных металлов и сверхосторожностью (не спровоцировать бы агрессию фашистов, не дать повода для нападения!) он выиграет для нашей страны еще два мирных года, так необходимых, чтобы наладить серийный выпуск новых самолетов, танков, орудий и т. д.

По-моему, это была главная его ошибка в оценке обстановки...

О том, что война между СССР и Германией может начаться очень скоро никаких сомнений не было и у Главного управления политической пропаганды Красной Армии, где был начальником с сентября 1940 года Запорожец А. И. Ещё в апреле 1941 года в войсках были проведены соответствующее беседы и собрания на которых замполиты и политруки объяснили точку зрения Советского правительства на сложившуюся ситуацию в мире.

Никулин Ю.(артист цирка и кино) Почти серьёзно.

... Замкомандира по политчасти был у нас замечательный человек, батальонный комиссар Спиридонов. В начале апреля 1941 года он, приехав к нам и собрав всех вместе, сказал:

- Товарищи! В мире сложилась тревожная обстановка. Вполне возможно, что в этом году нам придётся воевать. Я говорю это не для разглашения, но думается , что войны нам не избежать. Наш враг номер один - Германия!

Мы все с удивлением и недоверием слушали Спиридонова. Как же так? Только что с Германией мы подписали договор о ненападении и вдруг разговор о близкой войне...

Понятно, что Управление, и даже сам Запорожец не мог пойти на такие разъяснительные беседы без приказа из Кремля. И если собрания на которых говорилось о близости войны между СССР и Германией проводились в конце апреля, то решение об этом было принято не позднее середины апреля.

Советская разведка накануне 22 июня 1941.

Говоря о советских разведывательных службах конца тридцатых-начала сороковых годов прошлого века, множество историков упоминают, почему-то только две из них: военную разведку (Голиков) и ИНО НКВД (Фитин).