Когда я услышал по радио, что Германия объявила России войну, моя первая мысль была не о том, что нужно срочно явиться в редакцию, а о том, что я должен взять в руки оружие и отправиться на фронт. В просторном дворе полицейского участка собралось уже человек под двести мужчин в возрасте от двадцати до пятидесяти лет, когда из дверей вышел пожилой полицмейстер, недовольно покрутил головой и громко крикнул:

— Панове, я догадываюсь, зачем вы здесь собрались! Отправляйтесь по домам. Никакой мобилизации не будет и потому призывные пункты не откроются ни сегодня, ни завтра ни ещё когда-либо. Я позвонил в управление полиции и мне сказали — Польше ничто не угрожает и Россия не примет участия в этой безумной войне.

Из толпы послышались громкие возгласы:

— Пан офицер, но как этому можно верить? Немцы непременно пойдут на Россию, а между нею и Германией лежит Польша.

Полицмейстер успокаивающе поднял руки:

— Панове, мне было сказано, что тевтоны даже близко не подойдут к линии Горчакова, поэтому можете спать спокойно.

Хорошо, что я не стал протискиваться через толпу поближе к дверям полицейского участка. Это позволило мне быстро поймать такси и я поехал в Форт Вадим, в наш новый телецентр, который был построен в минувшем году. Его высотное здание и особенно четырёхсотметровая телебашня с позолоченной Сиреной, вскинувшей меч, наверху, построенные в едином архитектурном ансамбле, уже стали символом моего родного города. По здравому размышлению я решил, если мне не суждено записаться в армию Речи Посполитой, значит нужно пробиваться в военные корреспонденты. Что ни говори, а я уже шесть лет был репортёром программы "Мир новостей".

Водитель такси оказался разговорчивым парнем и к тому же знающим. Он известил меня, что ещё ночью были остановлены все поезда, направлявшиеся в Германию, а немецкие граждане задержаны. По его мнению для того, чтобы обменять их потом на тех поляков, которые захотят выехать из этой страны. Не думаю, что там осталось слишком много поляков. Они стали перебираться в Польшу ещё год назад и из казны были выделены огромные деньги, чтобы для них были построены новые дома и созданы рабочие места. Последнее, на мой взгляд, точно было лишним. В Польше и без того не хватало рабочих рук, но зато благодаря этому множество поляков возвращалось из-за рубежа. Приезжали даже те, которые бунтовали против русского царя. Они все получили от него прощение.

Мы были на полпути к Форт Вадиму, когда у меня в кармане зазвонил телефон. Это был пан Комаровский, главный редактор "Мира новостей". Узнав, что я еду в редакцию, он велел мне ехать прямиком в Цитадель, известив меня, что Янек уже направляется туда. Подумав, что меня могут прикомандировать к какой-то русской воинской части, я тут же позвонил сначала своей невесте, а потом домой, маме. Ядвига отнеслась ко всему спокойно, а вот мамы разволновалась и просила обязательно отпроситься домой хоть на час. Через двадцать минут я был на месте и на меня ястребом налетел Янек, добравшийся туда раньше и сразу же сказал: