— Ваше благородие, поезжайте прямо по дороге. Штаб заградительного полка находится прямо перед линией Горчакова. Только вот что, ваше благородие, наш полк называют Адлербергским потому, что им командует графиня Адлерберг.

Предупреждение было не лишним и мы, проехав через город, остановились и бросились приводить себя в идеальный порядок и побрились ещё раз. Через четверть часа мы вошли е большое, двухэтажное сборно-щитовое здание стоящее неподалёку от шоссе, ведущего в Германию, и вскоре были представлены госпоже полковнику. Это была высокая, просто ангельски красивая молодая женщина, весёлая и очень доброжелательная, которая, едва узнав зачем мы пожаловали, сразу же попросила прислать к ней в кабинет зауряд-прапорщика Бунчука. Это оказался кряжистый, широкоплечий мужчина. Графиня, посмотрев на него с улыбкой, снова попросила, а не приказала:

— Тимофей Фёдорович, голубчик, покажи господам военным репортёрам наше хозяйство и, вообще, будь при них неотлучно.

Зауряд-прапорщик вздрогнул и чуть ли не взмолился:

— Ваше высокоблагородие, Ольга Петровна, так ведь…

И умолк не договорив, на что графиня сказала:

— Тимофей Фёдорович, всё, секретность закончилась. Поэтому я передаю тебе господ офицеров с рук на руки и ты покажешь им от начала и до конца, как мы будем тевтонов от границы империи гнать, но сначала проедешь с ними вдоль линии Горчакова, а к шести вечера изволь быть в штабе на совещании. Поезжай с Богом, голубчик. — Глядя на меня, а я мысленно умолял госпожу полковника дать мне немедленно интервью, Ольга Петровна спросила — Господин поручик, вам, верно, непременно нужно взять у меня интервью? Давайте договоримся так, я вам его непременно дам, но в эфир вы его выпустите только после того, как на нас немец пойдёт.

Лихо отдав графине честь и звонко щёлкнув каблуками, я решил сразу же решить все вопросы:

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! Разрешите нам вести прямой репортаж с линии Горчакова. Я договорюсь с выпускающим редактором и как только вы вступите в бой, вся Польша это увидит.

Госпожа полковник улыбнулась и ответила:

— А это уже вам решать, господин поручик, как вы всё преподнесёте, только ведь никакого боя не будет. Одно только бегство немцев.

Едва мы вышли из здания штаба полка, как зауряд-прапорщик, слегка кивнув нашим сопровождающим, сказал:

— Вот что, парни, найдите фельдфебеля Вострякова, он определит вас на ночлег, а я пока что покажу господам репортёрам линию Горчакова. До завтрашнего утра всё спокойно будет.

Коля и Володя взяли под козырёк и удалились, а мы сели в машину и поехали по самому великому чуду света — шоссе, протянувшемуся от моря до моря. В середине июля мы с Ядвиськой проехали по нему от Витавы до Аккермана на мотоциклах и это было просто восхитительное путешествие, но я ездил по этому шоссе и раньше. Меня всегда удивляло, что через каждые двести метров, прямо над опорами с внешней стороны шоссе устроены просторные обзорные площадки. С них мы сделали множество чудесных фотоснимков. В тот же день все они были заняты и на них стояли точно такие же "Волгари", как и наш репортёрский дом на колёсах и гусеницах, только камуфляжной расцветки и с большими, восьмигранниками каких-то странных антенн, указав рукой на первый же зауряд-прапорщик Бунчук сказал: