Стукнув печать, он сказал:

— К моим зайди, расскажи, как я тут.

— Обязательно! Лех, литр за мной!

И счастливый отпускник выбежал на улицу. Вскоре Артюхов услышал тяжелый рев грузовика.

"Серега поехал, — подумал он. — Через несколько часов будет дома".

Он снова вспомнил родной двор, представил себе, как товарищ поднимается по лестнице на второй этаж, открывает дверь… Но чувство тревожной неуверенности так и не покидало его до самого вечера.

Та ночь в городской больнице мало чем отличалась от десятков и сотен предыдущих ночей. Небольшой, сорокатысячный городок Николаевск исправно поставлял обычное число пациентов для дежурных врачей. Привезли пьяного парня с ножевым ранением. Он дико матерился, пытался сорвать бинты, наложенные на густо исписанный татуировками торс, порывался сбежать и замочить какого-то Резвана.

Чуть позже в приемный покой внесли сбитого ночным лихачом велосипедиста. Судя по густому перегару, он вряд ли видел роковую машину и умер в лифте, не доехав до операционной.

Не успели врачи и медсестры перевести дух, только разлили в чашки чай, как распахнулась дверь и с шумом и грохотом в небольшую комнату приемного покоя ввалилась целая толпа народу. Дежурный врач, невысокий, полноватый брюнет, нахмурил брови. За прошедшие после окончания мединститута два года Владимир Ханкеев достаточно втянулся в рутинную жизнь горбольницы, так что удивить его чем-то было трудно. С досадой отставив чашку, он поднялся из-за стола и решительно шагнул вперед. Сначала он не сразу понял, кто из этих людей пострадавший, определил лишь одно — все они пьяны.

— Андрюха, да держи ты его, не отпускай.

— Куда вы его прете, мать вашу, сюда давай!

— Куда сюда, наверх его надо!

— Тихо! — заорал Ханкеев и только тут увидел в толпе больного.

Высокий, обнаженный по пояс русоволосый парень повис на плечах двух очень похожих на него парней. Закатившиеся глаза, крупные капли пота и открытый рот сразу подсказали доктору, что дело плохо.

"Алкогольная кома, почти наверняка", — с ходу поставил он диагноз.

— Кладите его на кушетку, — все тем же строгим голосом велел врач. — И все вон отсюда, остаются только близкие родственники.

— Мы все… тут родственники, братаны, — с запинкой начал объяснять один из носильщиков, неуверенным жестом ткнув себя пальцами в грудь. — Серега наш брат, мне и Пашке родной… остальным двоюродный.

Поморщившись от противного запаха самогонного перегара, Ханкеев потрогал лоб пациента и отдернул руку.

— С ума сойти, градусов сорок, — пробормотал он и крикнул в сторону ординаторской: — Лена, дай градусник!