Фелюга плавно пристала к низенькому каменному причалу, где их уже ждали два важных османских чиновника: в красных кафтанах, с белыми чалмами на головах, на ногах турок красовались розовые атласные туфли – с длинными острыми носками, круто загнутыми вверх.

– Эй, толмачи хреновы! – тихо скомандовал Егор. – Первыми вылезайте на причал, а нам с маркизом руки подавайте, да кланяйтесь пониже, кланяйтесь…

Воспользовавшись помощью переводчиков, они выбрались на керченский берег, осмотрелись по сторонам.

– Смотри-ка, маркиз, какие у османов туфли знатные! – радостно оповестил (на языке английском) Егор. – Только в таких, должно быть, бегать очень уж неудобно…

– Это точно, сэр Александэр! – поддержал его (на немецком языке) новоявленный маркиз де Бровки. – А бороды-то у них смешные, уписаться можно: у одного почти красная, а у второго и вовсе – оранжевая… Эй, Ботвинкин, мать твою! Этого не надо переводить! Представляйте нас, как предписывает этикет ихний, басурманский…

Лаврецкий и Ботвинкин по очереди, сменяя друг друга, разразились целым потоком непонятных цветастых фраз, причём создавалось устойчивое впечатление, что каждой пятой фразой была – «сэр Александэр», а каждой четвёртой – «маркиз де Бровки».

Егор достал из кармана сюртука громоздкий монокль в золотой оправе, сделал два шага вперёд, поднёс монокль к глазам и почти в упор уставился на краснобородого турка.

Тот от неожиданности чуть отшатнулся в сторону и что-то быстро-быстро залопотал – одновременно возмущённо и подобострастно, испуганно поглядывая на Лаврецкого.

– Чего надобно сему уроду? – оторвался от монокля Егор, сделав удивлённые глаза.

– Спрашивает, что ему передать высокородному Муртазе, паше турецкому.

– Что? – громко возмутился Егор. – Вели этой мартышке бородатой, чтобы немедленно отвёл нас к означенному Муртазе свинскому! Немедленно – я сказал! – гневно притопнул каблуком своей туфли по камням причала.

– Не полагается так! – испуганно зашипел по-русски Ботвинкин. – Турки не могут так сразу начинать прямые переговоры, сперва надо все процедуры соблюсти, этикет восточный…

– Ты что, сучий выползок, на непонятном мне языке разговариваешь? – Егор уже вошёл во вкус своей английской роли, даже шпагу свою со звоном несколько раз демонстративно бросил туда-сюда в ножнах. – А процедуры всякие, пусть они в задницы свои жирные запихают! Переведи ему, что я – личный друг королевы английской, а маркиз – сводный братишка короля французского! Переводи, кому сказано, на каторге сгною…

Через полчаса они уже предстали перед крохотные поросячьи очи высокородного Муртазы.