Что же, совет был неплох. Именно так я и собирался поступить. Коммандер высокомерным тоном сказал, что подать ему на завтрак завтра утром, велев принести его ему в каюту, сделал рукой небрежный жест и я удалился. На камбузе двое агентов Бобби Стирлинга только приступили к мытью посуды и я, посмотрев на и кислые рожи, а также на злорадную физиономию Ману, наладил их с камбуза ко всем чертям и быстро перемыл посуду сам, после чего ещё и вымыл полы в столовке, поснимал с больших, прямоугольных иллюминаторов все занавески и вместе со скатертями затолкал их в две стиральные машины. Заодно я заложил в третью всё тряпьё из своей каюты и, взяв большую пластиковую корзину для белья, полиэтиленовые пакеты, прошелся по каютам и сказал, чтобы члены экипажа сложили всё своё грязное бельё в пакеты, пообещав, что завтра вечером они получат всё выстиранным и выглаженным. Дружелюбных улыбок на лицах наркоторговцев это не вызвало, но они мне и не требовались. Покончив со всеми делами, я наконец поужинал, поспал до четырёх утра и перед тем, как начать готовить завтрак, перегладил всё, что до этого постирал. Когда я развесил в столовке занавески и постелил на столы чистые, отглаженные скатерти, в ней сразу же сделалось уютнее. К семи утра завтрак был готов и вскоре в столовку потянулись члены команды.

Впрочем, какая к чёрту команда! Это была проста банда наглых, спесивых и злобных наркоторговцев. Хуже того, это были четыре разновеликих банды, хотя настоящими бандитами являлись одни только корсиканцы, а все остальные ведь так или иначе имели прямое отношение к спецслужбам трёх государств. Тем не менее они всячески выказывали свою крутизну друг перед другом, а поскольку одна банда боялась зацепить чем-либо другую, то все шишки сыпались на мою голову. Капитан приказал мне принести ему завтрак ровно в семь пятнадцать и до этого времени я успел подать на стол завтрак пяти туркам, явившимся раньше всех, после чего тут же отправился с подносом в каюту капитана, чем разозлил всех остальных. Когда я шел по коридору в каюту капитана, штурман, худой, жилистый ирландец, выставил ногу, но я ловко перепрыгнул её и не запахал носом. Вернувшись в кают-компанию, я увидел его сидящим за столом. Он потребовал себе на завтрак из всего того, что я приготовил ростбиф с картофелем-фри и салат «Цезарь». Швырнув тарелки ему на стол, я негромко, но очень строго сказал по-английски:

– Ещё раз выставишь ногу в коридор, когда я несу капитану завтрак, на следующий день проснёшься с ногой отрезанной по колено и найдёшь её у себя в заднице.