– Мсье Паррель, вы видели когда-нибудь газовый баллон? Ну, тот, который обычно применяется в быту, он примерно вот такой высоты и вот такого диаметра. – Я показал примерные размеры баллона, а репортёр закивал в ответ – Так вот, мой новый двигатель будет немного меньше, но при этом он будет иметь мощность в тысячу двести лошадиных сил и раскручиваться до двадцати пяти тысяч оборотов в минуту. Гоночный автомобиль с таким двигателем сможет развивать скорость в восемьсот километров в час, но только на специально оборудованных трассах и это будет не какой-то там реактивный двигатель, поставленный на четыре колеса. Поэтому я поставлю на него ограничитель скорости. Думаю, что четыреста километров в час будет в самый раз. Это будет двигатель для гоночного автомобиля Формулы-1. Он будет иметь рабочий объём в три тысячи кубических сантиметров, но в отличие от обычного двигателя, расход топлива на нём ожидается вдвое ниже. Для супербайка я построю двигатель размером с обычное ведро, но он будет иметь мощность в четыреста лошадиных сил и как знать, может быть поедет даже быстрее, чем новый гоночный автомобиль моей конструкции. Правда, даже я не отважусь проехать на нём с такой скоростью. Хотя как знать. От Карузо можно ведь ожидать чего угодно.

– От Карузо? – Удивился репортёр, понимающе закивал головой и сказал – Таково, наверное, ещё одно ваше прозвище. Хотя это и звучит фантастически, я постараюсь убедить себя, что так оно и есть, ведь мне уже доводилось несколько раз прокатиться на «Метеоре-Альфа». Борис, вы говорили, что эти двигатели будут многофункциональными. На какие транспортные средства их ещё можно будет поставить? Самолёт, вертолёт, что ещё? Слегка разведя руками, я усмехнулся и сказал:

– Да, хоть трактор или подводная лодка, мсье. Правда, двигатель на подводную лодку я стану строить только тогда, когда правительство Франции закажет кораблестроителям не боевую подводную лодку, а подводный танкер для перевозки нефти, которому не будет страшен никакой шторм. Думаю, что в обозримом будущем этого не произойдёт.

После этого я ответил ещё на десяток сугубо технических вопросов и комиссар Лагранж, посмотрев на часы, сказал:

– Всё, дамы и господа, время истекло. Мы благодарим вас всех за внимание. Извините, но нас ещё ждут дела. Прощайте.

Мы вышли из конференц-зала первыми и как только поднялись в кабинет комиссара Лагранжа, генерал спросил меня:

– Борис, кому это в Советском Союзе пришло в голову сравнить Наполеона и Сталина?

Глядя на генерала с улыбкой, я положил свой шлем-интеграл на стол, усмехнулся и коротко ответил: