--А вот мы сейчас и поспрошаем, - Акела перевернул пленного на спину. Тот уже пришёл в себя. Прямо посередине лба наливалась здоровенная шишка. Да, "тяжело пожатье каменной десницы..." - Ты кто?

 Ответа не последовало. Связанный оскалил крепкие жёлтые зубы, но промолчал. Странно, впечатление такое, что понял, но тупит. Милый, это фокус для второго класса дебильной школы, хрен ты у меня долго помолчишь. Повернувшись к Славке с Дорином, он спокойно сказал: "Зря старались, он по-русски ни фига не понимает. Бесполезно с ним говорить, повесьте его на дереве, как собаку". Может, мусульманства тут ещё и нет, но у азиатов повешение всегда считалось самой непрестижной смертью. Да и не только у них.

 Они было замялись, но Климу Акела подмигнул, а вместо замешкавшегося гнома, сняв с луки седла верёвку, вперёд шагнул Барс.

 --Правильно, - сказал он, - если бы он хоть что-то сказать мог...

 И, подхватив пленного под руки, они потащили его к ближайшей сосне. Яровит, пряча усмешку в усах, наблюдал за действом, несомненно, ему до мелочей знакомым. Едва Андрей стал разматывать верёвку, у "языка", о чудо, вдруг прорезался голос.

 --Эй, что хочешь, а?

 --Кто ты? - присев на корточки, спросил Барс.

 --Тойон Баадур, - нехотя выдавил тот.

 --Какого племени?

 --Кызбек.

 --Класс! - возликовал про себя Акела и вопросительно посмотрел на Яровита, тот недоумённо пожал плечами,- так, значит, о них никто ничего не знает. Тогда данные от отца Афанасия, тем более, бесценны.

 --Где живёт твоё племя? - продолжал Барс.

 --На юго-востоке, далеко отсюда.

 --Как вы попали на Русь?

 Глаза пленного метнулись.

 --Э, не понимаю.

 Андрей достал нож и приставил лезвие к шее тойона.

 --Так лучше понимаешь?

 --Я больше ничего не скажу, - напрягся тот, - меня всё равно казнят. И вы убьёте, - какая мне разница?

 --Разница, - как умирать, - в упор глядя в глаза пленному, тихо сказал Барс, - в моих руках ты будешь умирать очень долго, всё расскажешь, только жизнь тебе уже не будет нужна.