Но да черт с ними, с калеками сими! Попытаемся, брат-читатель, определить основные черты того мира, что мог построить СССР-победитель.

Итак, вне всякого сомнения, мы оказываемся в державе мирового класса, которую я называю Империей. Хотя слово сие коварное: ведь в мире еще не было двух одинаковых империй. Почему-то хулители имперского принципа (те, что говорят: век империй минул, они распадаются) объединяют под этой маркой столь разнородные явления, как Британская империя, царство Османов, СССР, Римскую империю и габсбургскую Испанию. Да нет единого рецепта создания империй – как нет и одинаковых условий их распада. Потому я, читатель, не боюсь употребления сего термина.

Итак, наша страна-победительница – Империя. Она объединяет много народов. Но не жестко пирамидально, а по горизонтали. Она не эксплуатирует жизненные силы русских, а, наоборот, их подпитывает. Жизнь в империи лучше жизни в лоскутьях «национальных государств» тем, что дает намного больше возможностей. Причем во всех сферах. Здесь нет межнациональных распрей и конфликтов. И здесь развертываются такие мегапроекты, что не по силам никакому национальному государству.

Во-вторых, наша империя – монархия. Но тоже не в классическом понимании этого слова. Здесь нет совершенного тирана, что самолично издает законы, за всех думает, а власть передает сыну. Весь исторический опыт вопиет, что один ум не в силах справиться со сложностью окружающего мира, что сугубо единоличное правление всегда означает накапливание роковых ошибок правителя. Ну, а принцип передачи власти от отца к сыну приводит к тому, что когда-нибудь на троне оказывается идиот и выродок, что пускает по ветру труды целых поколений. Нет, монархия в победившем СССР – иная. Здесь монарх (по Юрию Мухину) выбирает себе возможных преемников еще при жизни и готовит их к восхождению на трон. Но только самый лучший становится в финале царем. При этом рядом с монархом существуют развитые органы коллективного думания и поиска оптимальных решений. Можно сказать, у нас – власть Советов. Ведь император опирается не на бюрократию, а на широкую систему местного самоуправления и на могущественный Орден. Бюрократия сведена практически на нет: ее заменили совершенно новые технологии управления: целевые, нейросоциальные, проектные, сетевые. Делократические – по Мухину. Только за счет этого мы опережаем всех и расковываем титанические силы творчества и интеллекта.

Давно пора понять: кризис бюрократической системы управления носит всеобщий, планетарный характер. И на Западе тоже. Давным-давно умным людям ясно, что бюрократы не умеют и не желают реально решать проблемы. Что, например, создать Госкомитет по контролю за незаконным оборотом наркотических средств (или Агентство по борьбе с наркобизнесом) – это навсегда сохранить торговлю «дурью». Потому что бюрократическая структура, созданная для борьбы с наркомафией, кровно заинтересована в том, чтобы означенная мафия существовала вечно. Ибо пока жива проблема – жива и бюрократическая структура, получая возможность выбивать из общества бюджетные деньги и ресурсы, штаты и должности, чины и ордена. И так – во всем. Если хочешь, чтобы какая-то проблема существовала вечно, создай министерство по борьбе с нею. Современный мир полон примеров того, как в трогательном симбиозе живут террористы и спецслужбы, как бандиты и МВД имеют общие дела, как медики заинтересованы в том, чтобы болезней было как можно больше, как службы борьбы с чрезвычайными ситуациями жаждут, чтобы катастрофы случались почаще и т. д.