Как ни странно, получив жену без всякого выкупа, губернатор пришел еще в большую ярость, и немедля удвоил сумму, назначенную за голову разбойника. Черт их разберет, этих пожилых мужей, женатых на молоденьких. Кто разберет, что там у них творится в головах?

Доехав до меня рыцарь резко натягивает поводья. Всхрапнув, конь встает, как вкопанный, недовольно мотая головой. Следом за ним останавливается весь отряд. Воины, стоящие у ворот, при виде рыцаря взяли на караул. На меня же поглядывают не то чтобы с презрением, а как на пустое место. Запряженный в телегу битюг вызывает у них намного больший интерес.

— Кто такие? — угрожающе лязгает рыцарь, сверля меня серо-стальными глазами.

— Морис Трегор, ваша светлость, — отвечаю я с искательной улыбкой. — Торговец рыбой из Руана. На второй телеге мой приказчик Анри по прозвищу Весельчак. Он, видите ли, никогда не улыбается, за что и получил такое прозвище. Ну а на третьей — малыш Люка.

Рыцарь кидает взгляд на Жака де Ли, восседающего в драном плаще на второй телеге и поджимает губы: англичанин и сам здоровяк, каких поискать, но «возчик» всяко покрупнее будет. Брови у Жака насуплены, зубы сцепил намертво. Не нравятся великану воинские хитрости, хоть ты тресни, но все же он терпеливо изображает приказчика, поскольку в замок желает проникнуть одним из первых.

— Подходящее прозвище, — наконец роняет рыцарь.

Я угодливо кланяюсь, а говорю вообще без передышки, бойко и уверенно. Главное тут — не давать клиенту опомниться, чтобы не он решение принимал, как разговор вести, да о чем выспрашивать, а ты его направлял, как тебе нужно.

— По приказу кастеляна замка мэтра Валема доставил вам рыбку, все как было велено: и соленую, и копченую, и вяленую, и свежую. Извольте поглядеть.

Сдвинув дерюгу, я сую руку в одну из бочек на телеге, рыцарь холодно смотрит на здоровенную рыбину, что капризно выгибается в моих руках. Поблескивая чешуей, та с отвращением разевает пасть, усеянную мелкими зубами, протестующе дергает хвостом. Отмахнувшись, рыцарь пришпоривает коня, я низко кланяюсь проезжающим мимо воинам, ни один из них не обращает на обоз внимания.

А стоило бы. Кони в телеги впряжены здоровенные, настоящие битюги. Днище у телег усиленное, и тележные оси жалобно скрипят, едва выдерживая непосильную ношу.

— Но, родимый, — дергаю я за поводья.

"Родимый", тяжело вздохнув, вступает на мост, толстые доски настила заметно прогибаются под колесами. К тому моменту, как моя повозка доезжает до ворот замка, встреченный нами отряд уже спускается к основанию холма. Воинов в замке Буврей сейчас осталось не более семи десятков, остальные дружно умчались ловить Отто Бастарда. Тот якобы остановился в одной деревушке милях в десяти отсюда.