– Георгий!!! – Владос распахнул объятия. – Ты как здесь?

– Я – с отрядом. Для того и послан.

– Между прочим, – подходя ближе, важно заявил Лешка, – Господь Бог, насколько я знаю, запрещает проливать кровь.

– А я и не проливаю. У меня – шестопер, штука удобная… Бог мой!

Серые глаза Георгия широко распахнулись:

– Алексий! Тебя ли вижу?!

– Ну, хватит вам обниматься, – перебил кто-то. – Пора в погоню – уйдут!

– И верно, – счастливо улыбнулся Георгий. – Не время сейчас для радости. После! Вот победим!

Он вскочил в седло. Взметнулось багряное знамя. И вышитая золотом Богородица строго оглядела воинство.

– Вперед, друзья! Постоим за правое дело!

И эпирские всадники с криками понеслись по тропе. Вниз, в долину…

– Пойдем, пожалуй, и мы, – оглядываясь, улыбнулся Владос. – Вряд ли, думаю, успеем, но все же… Хоть издали посмотреть.

– Пойдем, – поднимая шлем – Георгий так его и оставил, дурья башка! – согласно кивнул Лешка.

Вместе с оставшимися в живых лучниками они пошли по тропе вниз, в долину. Ущелье постепенно расширялось, становилось светлее, просторнее. Вот уже заголубело небо, повеяло теплом и запахом трав. Вот потянулись кустарники и небольшие кривобокие деревца. Меж деревцами, преследуемые Христовым воинством, с воплями бегали турки, средь которых Лешка вдруг углядел грузную, прячущуюся в камнях фигуру.

Андроник Калла!

Вернее – Константин Харгол, турецкий шпион и убийца.

А ведь так, в расщелине, и отсидится, уйдет!

Собака!

Ну, что же они, не видят, что ли?