— Расскажи мне про инженеров. Но у твоих шаманов есть книги. Что ещё осталось от Отца-основателя и его инженеров? Это поможет мне в поисках истины.

Эрчим рассказал мне историю, про то, как некая группа шаманов захотела получить от инженеров все знания сразу, что, по его мнению, было неправильно. Что в итоге нет ни шаманов, ни инженеров, ни знаний. По моим, каким-то смутным, подозрениям Эрчим кое-что недосказал. Нутром чую. Но пусть это останется на его совести.

— У нас кое-какие вещи осталось от тех времен. Нет от них никакой пользы, но мы храним эти вещи, как реликвии.

Эрчим пошел в свою юрту и повозился там и вынес что-то, завёрнутое в тряпку. Начал оттуда выкладывать какие-то штуки, по моему мнению одна вещь – это хрень вроде КПК, плоская, с кнопками и экраном. Дохлая, понятное дело. А вот три карточки, напоминающие банковские, с какими-то письменами, мне показались занятными. Карты доступа, однозначно. Я лениво на всё это посмотрел и говорю:

— Вот этот прибор мне понадобится в поисках.

— Ты согласен нам помочь найти силу Отца-основателя?

— Да, согласен.

Как-то мягко он обошел вопрос, откуда у него весь это хабар, и, во-вторых: хуху не хохо? Не хватало еще одного места по расшатыванию легитимной власти Улахан Тойона. Если кто первый и узнает про инопланетные ништяки, так это будет Тыгын. Да и то, только в том случае, если будут гарантии, что мне следом не отвинтят голову. Но я решил скосить под дурачка.

— О да, уважаемый Эрчим. Как только я смогу сказать что-то конкретное, я сразу пошлю к тебе гонца. А вот эти штучки – я показал на карточки, — совсем неправильные. Некрасивые. У меня есть красивые, правильные. Я потом тебе их подарю. Эти я, пожалуй, заберу с собой, может быть, пригодятся

— Я тебе отдам всё, что нужно тебе в поисках, — ответил Эрчим, — только найти нам силу.

— Договорились. Я скоро тронусь в путь.

— Ну а если ты по дороге найдешь траву аминай эм, то береги это место. Это очень сильная трава. И никому не говори, где она растёт. За такое знание могут убить.

— Спасибо, Эрчим. До свидания.

Похоже, весь разговор как раз и был насчет этой травы. Надо как-то затихарить это дело. А то и вправду убьют. И еще меня беспокоил вопрос, Ичил – не казачок ли засланный? Не приставлен ли он ко мне следить и доносить? Надо будет его подпоить, выспросить. Да и вообще, тут сходу не определишь, кто есть кто. Любой может работать на доброго дядю.

Мы двинулись к моим апартаментам. По дороге опять мне попалась бабца. Эта красотка всё чаще и чаще вертела передо мной бёдрами, очень характерно постреливая глазками. Более того, она начала приставать с прозрачными намеками, насчёт потереть мне спинку во время купания. Рожа у этой девки совершенно не гламурная, рябая, да вдобавок четыре желтых зуба выпирают из-под верхней губы. Кошмар ходячий. Но связываться с обезьянами мне было совершенно не с руки. Перед глазами был пример моего собутыльника доктора Курпатова, который жене в своей жизни не изменил ни разу. А всё из-за чего? Все из-за того, что когда-то, на заре своей туманной юности, а именно – на преддипломной практике, заслали его поработать в Институт тропической медицины. Там спирта, конечно, навалом, а борьба с алкоголизмом еще не началась. Как выжил в этом вертепе впечатлительный интеллигент в четвертом поколении, просто уму непостижимо. И там-то с Курпатовым произошел какой-то случай, связанный с шимпанзе, о котором он категорически отказывался говорить. Но на психику будущего кандидата медицинских наук этот случай произвел такое глубокое впечатление, что он дал себе зарок соблюдать чистоту помыслов, и налево не ходил никогда. Мне же сосед, однажды, в припадке откровенности, завещал с обезьянами ни в коем случае не связываться.