— Я уже думал, что вас съели абаасы! — так заявил он вместо приветствия.

Дремучие суеверия, у него в мозгу, похоже, неистребимы. Я успокоил его:

— Абаасы нас съедят всех вместе и сразу, если ты так на это надеешься. Но не надейся. Сколько раз тебе нужно повторить, что абаасы, айыы и всякая прочая нечисть нам не страшна.

— Почему ты айыы нечистью называешь? — обиделся он.

— Патамучта. Внимательнее нужно слушать легенды собственного народа, Талгат. И, если я тебе такое говорю, значит, так оно и есть. Ну ладно, я тут не богословские споры пришел спорить, а по делу. Слушай меня сюда. У тебя всё в порядке в отряде?

— Всё. Народ уже лениться начал. Пора их к делу пристроить, — все еще обиженно пробурчал Талгат.

— Тогда ты сейчас идёшь с караваном на Ыныыр Хая и ждёшь меня там. У меня здесь кое-какие дела наметились, я буду чуть позже. Когда придёте, скажешь Улбахаю, чтобы готовил караван в дорогу на Пять Пальцев. Через половину луны тронемся.

К нам подошел Ичил. Он опять взволновался:

— Следят за нами. Никогда этого не бывало, и вот опять[33]!

— Кто? За каким хреном? Сколько их? — спросил я его.

— Не знаю. Чувствую только и всё.

— Нам бы прихватить любопытного, а? Поговорить по душам? Или запутать следы? Давай так. Надо сделать так, чтобы они следили за отрядом и не поняли, что мы остались здесь.

— Хорошо. Я сделаю так, чтобы все думали, что мы с отрядом.

— Талгат! — я обратился к полусотнику, — я хочу, чтобы ты следил за всеми своими бойцами. Чтобы ни один не передал преследователям, что нас с тобой не будет. Ты пойдешь не через Ус Хатын, а через мост выше по течению реки. Преследователи увяжутся за тобой. Уходите прямо сейчас. Если вас настигнут люди, пусть даже твои хорошие знакомые, то ты их должен повязать. Вот тогда ты и узнаешь, что такое настоящие абаасы. Оборотни, — чуть не добавил "в погонах", — которые прикидываются твоими друзьями!

Ичил выдернул волосы из головы у себя, меня и Сайнары, привязал к хвостам лошадей, что-то там побормотал.

— Теперь кто будет шаманить, увидят, что мы идём с ними. А теперь надо затереть все наши следы здесь.

— Особенно на входе в ущелье, — добавил я.

Когда караван вышел из ущелья, шаман развел небольшой костерок и начал бросать в него всякую дрянь. По земле пополз дым, а Ичил начал разгонять его веником из веток, приговаривая свои заклинания.

— Ну всё. Теперь никто не узнает, что мы заходили в это ущелье, — объявил он.

Мы снова пошли в бункер, разбираться со своими ништяками. Первым делом выяснить, как же нам замуровать вход в пещеру. Ибо то, что мы сделали с дверями, могут сделать и другие, но нам еще надо сохранить возможность туда заходить. То есть, простое обрушение скалы меня не устраивает. Но прежде нужно еще раз помотать нервы Ичилу.