— Магеллан, что ты делал? — спросила обеспокоенная моим истерзанным видом Сайнара.

— С машиной разговаривал, которая помогает управлять всей этой большой ярангой, — это я типа пошутил.

Но Сайнара моих шуток не поняла, а просто села за стол и напялила на себя эти недонаушники. Женщины – они практичные, да. Не загромождают голову философическими концепциями. Минут через двадцать она стянула с головы транслятор, откинулась на спинку кресла. Устало провела ладонью по лбу и спросила:

— Магеллан, ты мне говорил слово "синтезатор"? Напомни мне, что это такое.

Я сначала подумал, что она имеет в виду синтезатор "Роланд", поэтому и ответил:

— Это такой музыкальный инструмент. Музыку синтезирует.

— Этот, — она ткнула пальцем в стол, — говорит, что синтезатор делает еду и одежду!

— А, одежду. Ну, значит, он и делает одежду. Синтезирует. То есть, не сеет, не пашет, не шьет из ткани, а сразу делает.

— Как это сразу? Что значит "сразу"?

— Какая тебе разница? Главное – делает.

— Ладно, — Сайнара снова напялила "наушники" и погрузилась в нирвану.

Ей понадобилось ещё двадцать минут, чтобы разобраться в том, что нужно было ей. И никакой мох не потребовался, мне прям завидно стало. Тут ломаешься, ломаешься, ночей не спишь не покладая рук, а некоторым всё даётся сразу и без напряжения. Это возбуждало в голове кое-какие подозрения.

Сайнара развила бурную деятельность. Хозяюшка. Первым делом пообщалась с пищевым комбайном, накрыла нам полноценный стол, с первым, вторым и компотом. Комбайнерша, блин. Да не какие-то питательные брикеты, а вполне себе нормальную пищу: плов, колбаски, отварное мясо и прочее. Когда мы поели, она смела все остатки в корзину, утилизатор, что ли, потому что все объедки, тарелки и стаканы исчезли в ней навсегда. Затем она умелась в другое помещение, где стояли какие-то иные агрегаты, уже размером с платяной шкаф. Оттуда доносились разные звуки типа "динь-донн", и довольное бормотание. Что-то там падало на пол со смачными шлепками. Через некоторое время мимо нас прошла Сайнара, толкая перед собой тележку, нагруженную грудой тряпья. Понятно. Тут, похоже, проблема "нечего надеть, потому что в шкаф не влезает" отсутствовала, как класс. Из наших апартаментов через некоторое время донеслось:

— Магеллан! Иди сюда!

Я поплёлся смотреть, что ж там не так. Сайнара, оказывается, нахапала одёжек и теперь не знает, что делать с нижним бельём, и, в частности с бюстгальтером. Я помог поправить ей всю эту женскую сбрую, потом мы отвлеклись немного на снимание, потом на душ, потом снова на одевание. Наконец, окончательно разобрались с комбинезонами, липучками и карманами. Никаких сверхсложных нарядов цеховая портняжная машина не давала. Только необходимый минимум: спецовки, ботинки и всё такое. Для выхода в свет имелись кое-какие шмотки степного крестьянско-купеческого образца. Видать местной публике приходилось вращаться и в таких кругах. Но всё это добро было удобным и практичным. Мне вообще-то хотелось откинуться и поразмыслить, что я нарыл в компьютере, но Сайнара решила иначе. Надо вас, дескать, приодеть, а то ходите тут, оборванцы.