Ещё раз пришлось навестить аул у Пяти Пальцев, выгрузить часть золота в подвалы своего дома и дать распоряжения по поводу условий, при которых оно может быть использовано. Я не сомневался в честности Улбахая, старик не из той породы, что поступится свой честью во имя презренного металла. Но я тут же уточнил, что я сам не знаю, когда вернусь, поэтому, как только появится нужда, он может брать из заначки ровно столько, сколько надо. Своим девушкам я вообще ничего не стал говорить, всем известно, что долгое прощание – долгие слёзы. Ну, отлучусь я на некоторое время, мне можно, я по делам, имею право.

Весьма кстати Сайнара решила одну из моих проблем.

— Отвези меня к деду, — совершенно неожиданно заявила она.

— Э-э-э… Дорогая, а ты разве не хочешь пройти со мной в другой мир?

— Не хочу!

— Почему же, дорогая? — я был вообще-то уверен, что мы пойдем вместе.

— Патамучта! — ответила она и похлопала себя по животу. — Мы неизвестно сколько времени будем отсутствовать, а ребенка надо будет сразу после рождения представлять нашим Духам-хранителям. Так что ты, дорогой, езжай сам.

— Ну раз такое дело, то конечно. Давай, собирайся. Ночью полетим. Тогда оставь здесь кого-нибудь за старшую, ты теперь нескоро здесь появишься.

Я сразу же позвонил Тыгыну и попросил его подогнать пять подвод с охраной недалеко от Урун-Хая, я типа, подарок ему везу. Даже два подарка.

Ночь прошла в хлопотах по разгрузке-погрузке и транспортировке золота. Молчаливые ребята всё сделали без лишних слов. В обед состоялась последняя в этом сезоне встреча с Тыгыном. Старик выглядел как огурчик – Ичиловы зелья всё-таки подействовали самым благоприятным образом. Зря я на шамана бухтел, знает своё дело, шельма. Но и Тыгын тоже всё понял правильно – ведь я знаю, что сама по себе микстура не многого стоит. Воля реципиента тоже активная часть процедур. Если человек не хочет жить – ему никакие декокты не помогут.

После всех обязательных приветствий и взаимных реверансов, разговор пошел о наболевшем. Иначе говоря, как дальше бороться с повстанцами.

— Сын покойного Эллэя, пусть земля ему будет пухом, пришел ко мне. Я со стариком был не в очень хороших отношениях, — Тыгын поморщился, — но парень рвётся в бой, освобождать свои земли. Что делать, не знаю. У меня не так много людей, чтобы воевать в чужих землях.

— А ничего не пока делать. Стратегия непрямых действий. Скоро простым крестьянам надоест новая власть, и они начнут возмущаться. Вот ты и поможешь этому справедливому народному возмущению принять конкретные формы. Пошли своих людей и сделай то же самое, что и делали мятежники в твоих землях, только наоборот. Арчах, к примеру, может возмутить сколько угодно народу. Потом, в нужный момент поддержишь жаждущее восстановления нормальной власти население двумя-тремя тысячами своих добровольцев. Сам народ и сделает всю работу. Только надо точно знать, где в момент восстания будут главари мятежников, чтобы их прихлопнуть одним ударом. Можно ещё применить индивидуальный террор, но ещё лучше – перессорить между собой вожаков. Этих, потомков Омогоя. Главное, как попадется тебе Гольденберг, так ты его изолируй. Мы с ним потом обсудим апрельские тезисы. Ты не переживай, я отлучусь ненадолго.