Ни единой.

Даже у Вернадского в Киеве!

Так вот, в механическом цеху токаря, потея и матерясь, из отливки толщиной сантиметров сорок, выгрызают шкворень диаметром сантиметров пятнадцать.

Остальное идет в отходы, и потом обратно в литейку.

Итог: литейка ударно выполняет план. Механический цех сверхударно выполняет план и получает премии как за трехсменный перевод на мусор драгоценнейших резцов, так еще и за сданный металлолом.

А посреди всего этого стоит конструктор пушек, опустив руки, и матерится, потому как из-за недостачи шкворней на сборке застряла партия орудий, обещанная лично товарищу Сталину. И никак ты не уследишь, чтобы литейщики сразу отливку тонкую делали: литейке план спускают в тоннах, они честно и выполняют в тоннах же. За сорванную серию пушек товарищ Берия не литейщикам же яйца в дверь засунет, а теоретику-конструктору, что сдуру чего-то там наобещал, не понимая сущности советского промышленного производства!

Вот откуда возникла необходимость внятно стимулировать буквально каждого участника технологической цепочки. Не девяносто процентов и не девяносто девять, а каждого!

Так что мемуары конструктора — здесь он еще гусей хворостиной гоняет — я огласил в Совнаркоме, а саму систему нагло спер в «Звоночке». Я же бездушная инопланетная машина… Чем дальше, тем больше машина… Вот уже и слышать начал неслышимое, и невидимое зрю направо и налево.

А все равно, чем дальше — тем страшнее. Изобретательный народ, не знаешь — переживешь ли с такими ухарями лето!

* * *

Лето; солнечный июньский день.

Во многих тысячах километров от Москвы с балкона большой гостиницы в городе Фиуме, на берегу ласкового Адриатического моря, говорит некрасивый пожилой синьор, то и дело поправляя черную повязку на правом глазу: Солнце нагревало ее, от чего в голове синьора словно бы ударяет колокол.

В такт его ударам пожилой синьор терзает горячий воздух рукавом полковничьего кителя:

— Итальянцы Фиуме! В мире недобром и безумном наш город сегодня — единственный островок свободы! Наш чудесный остров плывет в океане и сияет немеркнущим светом, в то время, как все континенты Земли погружены во тьму торгашества и конкуренции. Мы горстка просвещенных людей, мистических творцов, призванных посеять в мире семена новой силы, что прорастет всходами отчаянных дерзаний и яростных озарений!

На площади перед гостиницей люди всех возрастов и социальных слоев. Поэт Габриеле Д’Аннунцио привел пятитысячную колонну своих последователей и поклонников на Фиуме; привел ровно через неделю после оглашения Версальского Договора.