Первый контракт на поставку охранного оборудования для Кремля в начале 1993 года прошел нормально. Только 433 тысячи долларов за видеоаппаратуру были переведены по какому-то странному маршруту: в банки Шотландии и Швейцарии, минуя Германию. Вроде бы таким образом немцам удалось избежать чрезмерного налогообложения.
Давние дружеские отношения с начальником оперативно-технического отдела ГУО Украинцевым позволили Казанцеву получить предоплату под следующие поставки спецаппаратуры. Но тут между посредниками вспыхнула конкурентная борьба. После того как 3,2 миллиона долларов попали на счет фирмы «БоМос», созданной Казанцевым с помощью доверенных лиц в Германии, Стив Васко конфиденциально переговорил с Барсуковым и обвинил сотрудников ГУО во взяточничестве. Михаил Иванович почему-то легко поверил американцу.
В ГУО разразился тихий скандал, в результате которого несколько офицеров были уволены. А Казанцев получил от Барсукова в ноябре 1993 года следующее послание: «В связи с происшедшими в городе Москве событиями 3 и 4 октября 1993 г. и готовящимся переездом Правительства РФ в другое здание у нас отпала необходимость в получении оборудования по заключенным с вашей фирмой договорам…» Фактически Барсуков в одностороннем порядке разорвал отношения с фирмами Казанцева.
Нормальный бизнес в этом случае предполагает удержание пострадавшей стороной 10–15 процентов от суммы контракта в качестве компенсации за упущенную выгоду. Но бизнес по-кремлевски такие мелочи не учитывал.
Казанцев, зная, с кем имеет дело, незамедлительно перевел на счет ГУО 670705 5 2/001 во Внешторгбанке РФ 2,75 миллиона долларов, оставив на счете фирмы «БоМос» 450 тысяч долларов. Но по личному поручению Барсукова этот счет в Дрезднер-банке был заблокирован, а затем деньги были переведены на трастовый счет немецких адвокатов ГУО. Для решения этого вопроса в Германию выезжали почему-то не только начальник финансового отдела ГУО Царьков, но и оперативники ГУО Галушко и Новиков. От Казанцева добивались одного — ликвидировать фирму «БоМос». Тогда деньги без проблем вернулись бы в Кремль. Но Казанцев заупрямился. И его опасное противостояние с конторой Барсукова продолжалось почти полтора года. За упрямым Казанцевым постоянно следила «наружна». Когда он попытался выехать в Германию, чтобы разобраться в ситуации на месте, на брестской таможне у него без каких-либо объяснений отобрали загранпаспорт. ГУО не переставало бомбардировать Генпрокуратуру РФ указаниями возбудить уголовное дело.
Казанцев пошел ва-банк и обнародовал в прессе некоторые подробности своего конфликта с ГУО, обвинив Барсукова в том, что он допустил проникновение ЦРУ на объекты особой государственной важности — Кремль и Белый Дом. Месть всемогущего генерала не заставила себя ждать. Казанцев оказался на нарах в Лефортове по обвинению в мошенничестве в особо крупном размере. (А в обеспечении спецтехникой восстановленного после танкового обстрела Белого Дома и здания Госдумы РФ участвовала фирма «Сибирь».) Сегодня уголовное дело против Казанцева засекречено. На судебные заседания, коих уже состоялось несколько, вход также строго ограничен. Словом, Барсукова уже давно нет у власти, а дело его почему-то живет. Хотя в деятельности самого Барсукова есть много чего подсудного. Но Генпрокуратура по сей день упорно не желает проверять даже очевидные факты.