– Совсем наоборот, – ответил Эйнштейн, – это своего рода развитие теорий Ньютона.

Я сказал миссис Эйнштейн, что после выхода следующей картины планировал отправиться в Европу.

– В таком случае, – ответила она, – вы должны приехать к нам в Берлин. Места у нас немного, профессор не настолько богат, хотя у него и есть один миллион долларов из Фонда Рокфеллера на научную работу. Но он еще ни разу не воспользовался этими деньгами.

Я навестил Эйнштейнов в их небольшой квартире, когда был в Берлине. Такую же квартиру можно было легко найти где-нибудь в Бронксе – гостиная, она же столовая, с полом, устеленным старым ковром. Самым дорогим предметом интерьера было черное пианино, сидя за которым, он сделал свои первые исторические заметки о четвертом измерении. Я часто думал, что же произошло с этим пианино. Оно могло бы быть где-нибудь в Смитсоновском институте или в музее «Метрополитен», а может, нацисты пустили его на растопку.

Когда в Германии начался нацистский террор, Эйнштейны нашли убежище в Америке. Миссис Эйнштейн как-то рассказала мне интересную историю о полном равнодушии профессора к финансовым вопросам.

Принстонский университет хотел пригласить Эйнштейна на факультет и прислал ему письмо, в котором интересовался условиями работы. Профессор в ответ запросил очень малую сумму за свои труды, чем сильно удивил руководителей университета, которые ответили, что на такие деньги прожить в Соединенных Штатах не представляется возможным и он должен запросить как минимум в три раза больше.

Принстонский университет хотел пригласить Эйнштейна на факультет и прислал ему письмо, в котором интересовался условиями работы. Профессор в ответ запросил очень малую сумму за свои труды, чем сильно удивил руководителей университета, которые ответили, что на такие деньги прожить в Соединенных Штатах не представляется возможным и он должен запросить как минимум в три раза больше.

В 1937 году Эйнштейны приехали в Калифорнию, и мы снова встретились. Профессор крепко обнял меня и сказал, что приехал вместе с тремя музыкантами.

– Мы обязательно сыграем вам после обеда.

В тот вечер Эйнштейн был одним из исполнителей моцартовского квартета. Он не очень уверенно владел смычком, да и техника игры могла бы быть лучше, но играл он увлеченно, с закрытыми глазами, покачиваясь в такт музыке. Трое других музыкантов, которые, кстати, не испытывали энтузиазма по поводу участия Эйнштейна в концерте, настойчиво посоветовали профессору отдохнуть и послушать музыку в исполнении их трио. Эйнштейн сдался, сел с нами и приготовился слушать. Но едва музыканты сыграли несколько отрывков, он повернулся и спросил у меня: