В фильме есть сцена, во время которой Бродяга, пытаясь обойти автомобильную пробку, залезает в лимузин и вылезает из него с противоположной стороны. Слепая девушка слышит звук закрывающейся двери и, принимая Бродягу за хозяина лимузина, предлагает ему цветы. Бродяга вытаскивает из кармана последнюю монетку в полкроны и покупает цветок. Случайно, забирая цветок, он роняет его на мостовую, а девушка встает на колено и начинает его искать. Бродяга показывает рукой, где лежит цветок, но девушка продолжает искать. В нетерпении он сам поднимает цветок и сердито смотрит на девушку, но тут до него наконец доходит, что она слепа. Чтобы убедиться в этом, он машет цветком перед ее глазами, а потом с извинениями помогает ей подняться.

Эта сцена длится всего семьдесят секунд, но на репетиции ушло пять дней, пока я не достиг желаемого результата. В этом не было вины мисс Черрилл, частично я сам был виноват, поскольку в попытках снять нечто идеальное довел себя до невротического состояния. Работа над фильмом заняла более года.

Во время работы произошло еще одно событие – обвалился рынок ценных бумаг. К счастью, это никак не отразилось на моих накоплениях, потому что накануне я прочитал умную книгу Х. Дугласа «Социальный кредит», в которой содержался подробный анализ экономической системы и утверждалось, что основной доход зависит от зарплат, а не от вложений. Это означало, что безработица ведет к снижению доходов и уменьшению капитала. Эта теория настолько впечатлила меня, что в 1928 году, когда количество безработных в США превысило 14 миллионов человек, я продал все свои акции и ценные бумаги и обратил их в наличный капитал.

За день до обвала биржи я обедал с Ирвингом Берлином[94], который был полон оптимизма в отношении рынка ценных бумаг. Он сказал мне, что официантка ресторана, в котором он обычно ужинает, заработала сорок тысяч долларов менее чем за год, увеличив свои инвестиции в ценные бумаги в два раза. Он сам был владельцем нескольких миллионов долларов в ценных бумагах, которые приносили ему миллионную прибыль. Ирвинг спросил, играю ли я на бирже, на что я ответил, что при наличии в стране четырнадцати миллионов безработных в биржу просто невозможно верить. А когда я посоветовал ему избавиться от всех ценных бумаг, которые приносили ему доход, он сильно возмутился. Мы с ним серьезно поспорили. «Вы решили предать Америку!» – кричал он, а потом обвинил меня в отсутствии патриотизма. На следующий день рынок обвалился на пятьдесят процентов, и все доходы Ирвинга улетучились в один момент. Через пару дней он появился у меня на студии в расстроенных чувствах, извинился и спросил, из каких источников я получил ценную информацию о бирже.