Корчак вел их по Кармеличке, мимо колбасной лавки, куда по четвергам любил водить репортеров, бравших у него интервью. Михаил Зильберберг и его жена Генриетта, жившие в подвальном помещении дома на углу улицы Новолипки и Смоча, видели проходивших детей. Михаил испытал облегчение — полицейские не били и не толкали их, как это часто было с другими группами депортируемых евреев.

Процессия миновала Дзельную улицу, тюрьму Павяк и по Заменгофа двинулась к северной стене гетто. Малыши мучились от жары, они еле передвигали ноги, хныкали, просили пить, просили остановиться, но еврейские полицейские, сопровождавшие колонну, заставляли всех продолжать движение.

Ивонна Свядощ, медсестра, видела детей уже вблизи конечного пункта назначения. Она помогала матери обустроить небольшой медицинский пункт на месте эвакуированной больницы рядом с Umschlagplatz. Не было смысла задаваться вопросом, почему немцы, склонные скорее убивать, чем лечить, захотели открыть это лечебное учреждение. В том, что они делали, не усматривалось видимой логики. Ивонна об этом не думала, а просто занималась делом. И только позже поняла, что этот медпункт был призван ослабить подозрения, связанные с депортацией.

Она распаковывала ящики, когда кто-то заглянул в окно и крикнул: «Доктор Корчак идет!» Это могло означать только одно — немцы взяли Корчака. Если увозят Корчака, увезут всех.

Еврейские полицейские шли с обеих сторон колонны. Она увидела, что Корчак несет одного ребенка, а другого ведет за руку. Он спокойно разговаривал с ними, при этом время от времени оборачивался, чтобы подбодрить идущих за ним детей.

Весть о том, что немцы увозят приют Корчака, мгновенно распространилась по гетто. Услышав об этом, Самуил, брат Гени, выбежал из мебельной фабрики. За ним вдогонку бросились два его друга, чтобы не дать ему совершить самоубийственную попытку присоединиться к сестре. Сначала Самуил забежал в юденрат, чтобы спросить у Авраама Гепнера, правдива ли услышанная новость. Гепнер, всегда казавшийся сильным и уверенным в себе, выглядел подавленным. Он подтвердил, что приют эвакуирован.

— Вы можете помочь мне вытащить оттуда Геню? — спросил Самуил.

— Это невозможно, — еле слышно ответил Гепнер. — Вчера забрали близкую подругу моей дочери — если помнишь, я называл эту девочку своей приемной дочерью. Так вот, я не смог ее спасти. — Самуил повернулся к двери, и Гепнер встал из-за стола: — Даже если бы я знал, как вытащить оттуда Геню, она может отказаться. Ей лучше быть с Корчаком, Стефой и другими детьми.

Самуил выбежал из юденрата и направился к Umschlagplatz. Друзья продолжали идти за ним. Но ближе к месту погрузки выяснилось, что улицы Мита, Ниска и часть Земенгофа перекрыты. Он хотел было пролезть через толпу других отчаявшихся людей, пытавшихся спасти своих любимых, но друзья вцепились в него и заставили вернуться на фабрику.