Отъезд князя Барятинского с Кавказа был вынужден не одною только болезнью его, но и другим еще случайным поводом, который сначала держался в тайне, но потом сделался общеизвестным, а потому полагаю, что говорить о нем не будет нескромностью с моей стороны. Дело заключалось в романических отношениях князя Барятинского с женою одного из состоявших при нем штаб-офицеров — подполковника Давыдова, известного в тифлисском обществе под прозвищем «Gramont». Эта молодая, вовсе некрасивая женщина была дочь известной всему Тифлису Марии Ивановны Орбельяни. Князь Барятинский, знавший ее еще ребенком, продолжал называть ее Лизой и держал себя в отношении к ней как бы на положении старого^[366] родственника или попечителя над малолетней. Он всем говорил, что занимается докончанием ее воспитания и развитием ее ума чтением серьезных книг, для чего она и проводила у него целые вечера с глазу на глаз. Странные эти педагогические занятия были известны всему городу, и, разумеется, было немало о них толков. Муж, человек весьма ограниченный и пустой, был в милости у фельдмаршала и надеялся, как ходили слухи, получить место генерал-интенданта. Временно ему даже поручено было исправление этой должности по случаю командировки генерала Колосовского в Петербург; но испытание это выказало всю неспособность его к занятию подобного места. Когда он убедился в несбыточности своих надежд, произошел гласный скандал между мужем и женой, которая бежала от него и скрылась неизвестно куда. Раздраженный муж сделался посмешищем всего города, выходил из себя, грозил ехать в Петербург, чтобы искать правосудия, и кончил тем, что вышел в отставку и уехал за границу, где уже находились в то время и жена его, и сам фельдмаршал.

Во время пребывания своего в Дрездене, в самый период сильных страданий, князь Барятинский говорил всем посещавшим его о непременном намерении своем возвратиться к осени на Кавказ. В какой степени были искренни эти заявления — не знаю; но во всяком случае он в это время не переставал заботиться о делах кавказских, показывал живое участие в решении разных вопросов и часто обращался ко мне письмами, в которых высказывал свои виды, ходатайства и мнения. Генерал-адъютант князь Григорий Дмитриевич Орбельяни, на которого возложено было временное исполнение обязанностей наместника и главнокомандующего, не решался принимать какие-либо новые меры без указания фельдмаршала. Все перемены в личном составе кавказских управлений решались не иначе, как по желанию князя Барятинского. В своем месте уже было упомянуто о последовавших на Пасху новых назначениях генералов Карцева, заменившего Филипсона, Зотова и полковника Лимановского, заменивших Карлгофа и Ольшевского. Все эти вновь назначенные лица вступили в свои должности уже по отъезде князя Барятинского с Кавказа; а генерал-майор князь Мирский, перемещенный с правого фланга на левый, возвратился из отпуска лишь в мае месяце.