Донесение это, полученное в Петербурге в отсутствие Государя, несколько встревожило меня, так что я даже намеревался отправиться в Москву для личного доклада Его Величеству о вредных последствиях, которые может иметь непонятная уступчивость графа Евдокимова перед оказанным казаками сопротивлением. Но вскоре Государь уже возвратился, и после первого моего доклада в Царском Селе немедленно же было дано знать кавказскому начальству, что на присылку депутации от казаков Высочайшего соизволения не последовало и что распоряжение графа Евдокимова об отмене предположенного переселения не одобрено Государем. Между тем фельдмаршал князь Барятинский, с которым уже велась мною переписка по этому делу, несмотря на тогдашнее свое тяжкое положение, прислал с обратным фельдъегерем (отправленным из Дрездена 14 (26) июня) свое мнение. Он обвинял во всем графа Евдокимова, который, сам предложив переселение целыми станицами, ручался в том, что оно никаких затруднений не встретит^[368]. Князь Барятинский признавал невозможным отказаться теперь от этой меры ввиду сопротивления казаков, но одобрял предположенные генерал-адъютантом князем Гр<игорием> Дм<итриевичем> Орбельяни облегчения, состоявшие в том, чтобы вместо переселения за раз целых станиц рассрочить на три года выселение до половины семейств каждой станицы. Фельдмаршалом была также весьма одобрена мысль о представлении новым закубанским станицам исключительной льготы — надела их участками земли не в общинное, а в частное владение каждого казачьего семейства. Льгота эта, составлявшая отступление от основного начала казачьего быта, должна была сама по себе привлечь к переселению за Кубань массу охотников.

Согласно мнению фельдмаршала, решено было Государем отправить на имя графа Евдокимова рескрипт, в котором выразить прежде всего Высочайшее неудовольствие за медленность исполнения возложенного на него поручения; а затем, ввиду упущенного времени года, удобного для переселения, отменить исполнение его в текущем году и объявить притом Высочайше утвержденные новые правила и облегчения для переселения в будущие годы. Графу Евдокимову предписывалось произвести строгое дознание о зачинщиках оказанного казаками сопротивления и таковых высылать административным порядком во внутренние губернии России или переводить в другие казачьи войска. Князь Барятинский высказывал необходимость покончить это дело как можно быстрее, хотя бы с отступлением от общеустановленного легального порядка, и в особенности указывал на высылку из Черномории некоторых вредных личностей, подстрекающих казаков, и сочинителей поданного графу Евдокимову дерзкого заявления^[369].