За убийство Редькина с особой жестокостью и умышленное причинение Жарову средней тяжести вреда здоровью с особой жестокостью и мучениями для потерпевшего суд приговорил Дзюбан к длительному сроку лишения свободы в исправительной колонии общего режима[170].

Не соглашаясь с приговором суда, осуждённая Дзюбан его обжаловала, ссылаясь на то, что убийство Редькина она совершила под воздействием психического расстройства, поскольку Редькин, якобы, неоднократно напоминал ей об изнасиловании отчимом. Причинение телесных повреждений Жарову было вызвано тем, что Жаров, якобы, неоднократно предлагал ей вступить в половые отношения, угрожая расправой. Доводы своих жалоб осуждённая Дзюбан поддержала в суде кассационной инстанции.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, признав доводы Дзюбан несостоятельными и необоснованными, приговор областного суда в отношении Дзюбан оставила без изменения, а кассационные жалобы осуждённой — без удовлетворения[171].

Дзюбан обнаруживала признаки органического расстройства личности с некоторыми нарушениями психики, выразившимися в слабой успеваемости в школе, пониженной социальной адаптации, склонности к злоупотреблению алкоголем, с усилением эмоционально-волевой неустойчивости в состоянии алкогольного опьянения, наличии сосудистой патологии. Наряду с чем, на фоне соответствующей органической неврологической микросимптоматики, у Дзюбан обнаружены невысокий интеллектуальный уровень, нестабильность эмоционально-волевых проявлений, а также поверхностность суждений, нерезко сниженные по органическому типу мышление, объём памяти и внимания, сниженный социальный самоконтроль. Кроме того, наследственность Дзюбан отягощена — мать злоупотребляла спиртным. Дзюбан ранее судима. Злоупотребляла в течение двух лет, утратив ситуационный и количественный контроль.

Способ защиты от обвинения, избранный Дзюбан, не подтвердившийся в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела, выражен в женском взгляде на женское перевоплощение. «Каждая женщина может максимум наработать две маски за свою жизнь: сексуальную маску и имидж свой рабочий. А дома она может раскиснуть и вообще неизвестно, кем быть[172]», психология женской преступности допускает всё, лишь бы это всё осталось неизвестным. При этом ни Жаров, ни Редькин, ни в чём лично перед Дзюбан не провинились, но оказались жертвами её особой жестокости, выразившейся в сожжении заживо. Их мучения и особые страдания от боли только веселили Дзюбан. Сваренного живьём в огне своего младшего брата она сбросила в подполье вниз головой.