Между прочим, обвиняемый в хищениях шоколада всё это время находился под стражей в следственном изоляторе и к дальнейшему хищению социалистического имущества отношения не имел. Несмотря на бесспорное алиби, выявленную недостачу фабрика как потерпевшая ущерб сторона предполагала возложить через органы правопорядка на своего бывшего работника, томящегося в неволе. Тем самым становилась более тяжкой статья уголовного закона и строже ответственность за преступление вплоть до расстрела. А расстреливали тогда в Центральной, ещё царской тюрьме «Белый лебедь», где содержался обвиняемый, несколько сотен каждый год таких же, как он, и леденящие душу стенания обречённых делали безжизненным окружающее пространство. Расстрелянные росли и воспитывались не на Луне, а представляли собой бесчисленные ядовитые пороки общества, от которого и претерпели жуткую расправу — смертную казнь.

Усилиями следователя в установлении действительного объёма похищенной обвиняемым социалистической собственности, — произвол не состоялся, что дало законную возможность народному суду ограничиться наказанием, не связанным с реальным лишением свободы. Тем более для раскаявшегося в силу очевидной справедливости подсудимого, хотя и судимого ранее. Разумный подход обнаружил правосознание, без которого презумпция невиновности — пустая декларация.

А разжалованного капитан-лейтенанта Северного флота Советского Союза задержали и добавили срок за побег.

Итак, следственный опыт как совокупность практически усвоенных знаний, навыков и умения в доказывании виновности лица в совершении преступления, формы его вины и мотивов, в обнаружении субъективных признаков преступления, — без внутренней борьбы и внешних препятствий не приобретается. Более того, использованные при раскрытии и расследовании преступления криминалистические методики, уровень и качество применения которых зависит от опыта следователя, прямо влияют на судебное исследование представленных доказательств и косвенно на организацию и ход уголовного процесса. Поэтому условиями формирования личной следственной практики, а затем судебной, являются: свобода как личное начало и совесть как нравственное начало в деятельности следователя, а затем судьи.

При этом свобода как сущность личности, формируемой на отрицании зла, понимается в первую очередь в способности дать ответ за свои действия или бездействие, то есть в личной ответственности перед собой и обществом. Только тогда возникает право и возможность реализации базовых принципов. Тем самым следователь создаёт фундамент для справедливого судебного разбирательства уголовного дела и вынесения по его результатам законного и обоснованного судебного приговора. Только такие потенциальные специалисты призваны осуществлять уголовное правосудие, потому что «не всякий способен взяться за меч, и бороться им, и остаться в этой борьбе на духовной высоте. Для этого нужны не худшие люди, а лучшие, люди, сочетающие в себе благородство и силу; ибо слабые не вынесут этого бремени, а злые изменят самому призванию меча…[178]».