– Что-то здесь все резко поменялось. Три хода, что ли, сделал? – Смотрю в колючие глаза, не отводя взгляда. Ощущения, честно говоря, не из приятных. Хотя общий вид соперника уже не казался мне угрожающим. Передо мной сидел усталый, побитый жизнью человек, которому, в общем, от этой самой жизни ничего уже не надо.

– Нет, – бурчит он в ответ сквозь зубы, не желая идти на попятный.

– Как же нет?! Я хорошо помню позицию. – И я спокойно называю и показываю ему все сделанные ходы. У меня и мысли не возникало о возможной угрозе. Я привык добиваться правды от любого собеседника.

И вдруг этот наверняка опасный для общества человек заливается краской и бормочет извиняющимся тоном:

– Простите, я правда не хотел. Не заметил, наверное. Больше такого не повторится. Уж если и обыгрывать чемпиона, то только честно.

Конечно, он проиграл. Только слабый игрок может не понимать, что опытный шахматист все ходы держит в памяти. И, безусловно, схитрил он совсем не специально. И не обозлился на меня за мое указание, не стал хорохориться и врать, а отступил. И не просто отступил, а даже покраснел. Люди краснеют, когда им стыдно. А стыдятся обычно совестливые граждане. Так может ли быть потеряно все для человека, у которого есть совесть? Уверен, что нет. Такие моменты лишний раз напоминают мне, что оставлять таких людей, махать на них рукой, закрывать глаза на их существование не в параллельной реальности, а в одном измерении с тобой, в корне неверно. Пока у меня есть возможность что-то делать в этом направлении, буду продолжать.

В той же рязанской колонии заключенные еще раз продемонстрировали мне, что ничто человеческое им не чуждо. У меня есть традиция фотографироваться на память с участниками сеанса. Когда встреча в колонии подошла к концу, я по обычаю предложил заключенным подойти ко мне. Они сидят, не шелохнувшись, и смотрят на меня в молчаливом оцепенении. Я не предполагал, что им запретили вставать и перемещаться даже между столами. Оказывается, руководство колонии таким образом побеспокоилось о моей безопасности, но забыло меня об этом предупредить. Всеобщее замешательство длилось несколько секунд до тех пор, пока один из заключенных не вскочил, резко перепрыгнул через стол и встал рядом со мной как вкопанный. Его примеру тут же последовали остальные – офицеры в зале даже глазом моргнуть не успели и подбежать ко мне. Впрочем, некоторые из них так и остались внизу. Должен был ведь кто-то сделать памятный снимок. А чуть позже начальник колонии выговаривал мне:

– Как же вы нас перепугали, Анатолий Евгеньевич, смелый вы человек! У нас тут не простые ребята сидят. У каждого история не дай боже: и убийства, и тяжкие телесные. А если бы у кого из них вдруг нож оказался?!! Секунда – и вы в заложниках. А за стеной промышленная зона, которую мы не контролируем. И все, пиши пропало.