И мы похоронили ее рядом с мамой».
Женщина-тайна
Женщина-тайна
Женщина-тайнаЧто может быть лучше, чем чтение мемуаров, где личность автора проявляется в осмыслении прожитого времени, пережитой эпохи!.. Что может быть лучше, чем шокирующие описания невыдуманных сцен Автор берет на себя ответственность за каждое сказанное слово, а нам, читателям, остается только следить за тем, как будут разворачиваться события.
В призрачном мире экранных искусств есть свои женщины-тайны. Если, размышляя о секс-символах Запада 40-х годов, мы тут же вспоминаем Гарбо или Дитрих, то имя не уступавшей им в популярности Татьяны Окуневской многим сегодня почти ничего не говорит. А более полувека назад для одних она была синонимом грязных сплетен, другие во время войны — и это не преувеличение! — умирали с этим именем на устах.
Она дебютировала в роли Карре-Ламадон в фильме Мих. Ромма «Пышка» (1934). Играла молодых, красивых женщин: Тоня Жукова («Горячие денечки», 1935), Лена Леонтьева («Последняя ночь», 1937), Панночка («Майская ночь», 1941), Лена и Наташа Логиновы («Это было в Донбассе», 1945); во время войны снялась в фильмах «Александр Пархоменко» и «Ночь над Белградом».
Одно перечисление имен тех, с кем она была знакома, дружила, в кого была влюблена, кто добивался ее любви, поражает: это люди разных, порой полярных убеждений, но всем им почему-то была интересна, нужна именно Татьяна Окуневская. В нее были влюблены Садкович, Луков, Охлопков, Эмиль Гилельс, она нравилась Константину Симонову, дружила с Ольгой Бёргольц, Олешей, Зощенко, Афиногеновыми, Асеевым; была знакома с Раневской, Ахматовой, Пастернаком…
Михаил Светлов посвятил ей строки:
Ты, когда была каштановой, — Ты легендою была. Я хотел бы вспомнить заново, Как со мною ты жила Мы расстались. Мне толкаться Надоело средь людей. Будь каштаном, будь акацией, Будь, чем хочешь, будь моей.Дважды ее привозили в знаменитый особняк Берии. Ее добивался министр госбезопасности Абакумов. Сам маршал Тито делал ей предложение, звал с собой в Югославию, обещал построить для нее в Загребе собственную киностудию; дарил ей букеты из 200 черных роз.
Брак с Борисом Горбатовым вывел ее на авансцену советской номенклатурной писательско-артистической жизни. Она очень близко видела вождей и власть, но оставалась крайне независимой. С одной стороны, благодаря Горбатову семье полагались «кремлевская» поликлиника, пайки, квартиры в лучших домах и даже «мерседес» с личным шофером после войны. А с другой — ее отец и бабушка были репрессированы и расстреляны. Сама Татьяна Окуневская тоже оказалась в лагере, а ее муж, который клялся не бросать ее, не передал ни одной передачи.