«Шефство над сборной СССР взял сам Егор Кузьмич Лигачёв...» — говорили тогда. Под «шефством», по всей вероятности, подразумевается индивидуальная встреча Лобановского с Лигачёвым, проходившая незадолго до отъезда советской команды на чемпионат Европы 1988 года. Её помог организовать помощник Лигачёва Роман Романов. Обсуждались самые серьёзные вопросы, связанные с предлагавшимися Лобановским и его единомышленниками способами и методами реорганизации футбольного хозяйства. В частности, речь шла об образовании Союза футбольных лиг. Лобановский был настолько убедительным, логичным и последовательным в предложениях и выводах, что Лигачев поинтересовался у него, как бы он отнёсся к предложению самому возглавить советский спорт. «Насколько мне известно, — без тени улыбки отреагировал Лобановский, — в газете “Советский спорт” есть главный редактор». — «Нет-нет! — воскликнул Лигачев. — Не о газете речь — обо всём советском спорте!» И тут же, сообразив, что Лобановский уже ответил на его предложение шуткой, рассмеялся. «Я, — сказал Лобановский, — тренер. Это моя профессия. До конца жизни».

В Европе сборную СССР признали безоговорочно. Дома же...

«Валерия Лобановского, руководителя нашей сборной, — написал в статье «Неулыбающаяся команда» фельетонист «Известий» Владимир Надеин, к футболу никакого отношения не имевший, но посланный тем не менее спецкором на турнир, — на чемпионате называют неулыбающимся тренером. Улыбаться или нет — сугубо личное дело Валерия Васильевича. Было бы нелепо навязывать человеку неприсущую ему жизнерадостность, в конце концов, деланая улыбка столь же неприятна, как и должностная угрюмость.

Даже если бы мы не знали о лёгком характере и весёлом нраве ряда игроков сборной (а мы об этом знаем), всё равно невозможно предположить, что среди 20 сильных, честолюбивых молодых мужчин нет ни одного, кто согласился “погадать на чемпиона”, — тем более что гадания эти имеют чёткий аромат шутки. Трудно предположить, что общительный Дасаев отказался бы от интересного интервью, а ироничного Протасова вывело из себя его собственное остроумие.

Дело, судя по всему, не в коллективной угрюмости, вдруг поразившей весь спортивный коллектив. Дело в давних нравах. В обожествлении конечного результата как апофеоза отчётности. В примитивно толкуемом правиле “победителей не судят”. Судят. И в спорте — тоже. Сборная Голландии проиграла нам (речь о матче на групповом этапе. — А. Г.). Могла выиграть. Это видели все. И все видели, что голландец Гуллит, бывший на поле лучшим, не злился, не психовал, что сразу после свистка судьи его обращение с соперниками было и приветливым, и улыбчивым.