Кэрол Нибб умерла через десять дней после того, как Милану исполнилось три года, но он запомнил ее навсегда. Его единственная «настоящая» бабушка жила далеко, не хотела больше садиться в самолет, как ее ни просили прилететь, и ему не суждено было с ней встретиться. Кэрол лучше всех остальных, кого он знал, подходила под определение «бабушки», и теперь он ее потерял. Он был слишком мал, чтобы так тесно познакомиться со смертью.

Позвонила Хелен Филдинг: «Привет, Салман! Хочешь выставить себя на посмешище?» Делали фильм по ее роману «Дневник Бриджит Джонс», и она предложила ему сняться в сцене книжной презентации, когда Бриджит спрашивает писателя, как пройти в уборную. «Согласен, — сказал он, — почему бы и нет?» Актерская игра была его неудовлетворенной потребностью. В школе он с приделанным горбом, в шерстяных чулках играл безумную врачиху фройляйн Матильду фон Цанд в «Физиках» Дюрренматта. В Кембридже он исполнил несколько скромных ролей в студенческих постановках: испуганного судью в «Страхе и отчаянии в Третьей империи» Бертольта Брехта, ожившую статую в пьесе Эжена Ионеско «Будущее в яйцах» и скептика Пертинакса Серли, дружка легковерного сэра Эпикура Маммона, в «Алхимике» Бена Джонсона. Затем, после Кембриджа, были экспериментальные труппы в театре «Овал-Хаус». Порой они с Биллом Бьюфордом мечтали о том, чтобы сбежать, наняться в какую-нибудь малоизвестную летнюю труппу на Среднем Западе и радоваться жизни, играя в нелепых комедиях и жутких мелодрамах, — но сейчас об этом не могло быть и речи. На пару дней выставить себя на посмешище, снимаясь в «Бриджит», — этим приходилось довольствоваться.

Сцену презентации снимали два дня. Рене Зеллвегер даже при выключенных камерах не переставала говорить с британским выговором, поэтому было странное ощущение, что он беседует с самой Бриджит Джонс, а не с играющей ее актрисой. Колин Ферт был забавен и полон дружелюбия: «Я втайне надеюсь, что вы здесь сядете в калошу, потому что я-то не умею книжки писать». А Хью Грант поцеловал его. Это произошло в сцене, где они с Хью, давние друзья, встречаются после долгой разлуки, и перед одним из дублей Хью спросил: «Вы не против, если я поцелую вас вот сюда?» — после чего смачно чмокнул его в ошеломленные губы. В окончательный вариант сцена не вошла. Мой первый поцелуй на экране, думалось ему, — и не с кем-нибудь, а с Хью Грантом! — безжалостно вырезали ножницы монтажера. (Из мужчин, помимо Гранта, его целовал только кинорежиссер Абель Феррара, который, встретившись с ним в нью-йоркском ночном клубе, обнял его и пустил в ход свой мускулистый язык. К счастью, никакие камеры этого не запечатлели.)