* * *

Теперь немного о прологе этого спектакля – балете Эрика Сати «Парад», которым открывалось это французское «трио», включая «Груди Терезия» Франсиса Пуленка и «Дитя и волшебство» Мориса Равеля.

Идея написать балет «Парад» пришла Жану Кокто когда он услышал произведение Эрика Сати «Три пьесы в форме груши» (Trois morceaux en forme de poire). Сати согласился написать музыку для балета. (Работу над балетом Эрик Сати начал в середине Первой мировой войны, когда Жан Кокто служил в армии на бельгийском фронте в качестве служащего санитарного поезда). Сергею Дягилеву и самому Сати удалось заручиться поддержкой спонсора – Мизии Эдвардс. Первая версия музыки (для фортепиано в четыре руки) была исполнена Сати и Жюльетт Меерович 19 ноября 1916 года и посвящена Мизии. Хореография была поручена Леониду Мясину, который уже поставил несколько успешных балетов. Создание декораций и костюмов взял на себя Пабло Пикассо. Во время репетиций «Парада» в Риме Пикассо познакомился со своей будущей женой, балериной Ольгой Хохловой).

Главной темой был парад артистов балаганного цирка, которые безуспешно пытаются привлечь публику посмотреть представление, проходящее в цирковом шатре. В сентябре 1916 года сценарий балета был переделан Пикассо, который договорился с Жаном Кокто, что тот не будет возражать против нового сценария – в обмен на сохранение его авторства.

Премьера балета состоялась 18 мая 1917 года в Париже в театре Шатле и стала очередным, после «Весны священной», парижским скандалом. Публика в зале едва не сорвала спектакль криками «Грязные боши, Сати и Пикассо – боши!». Для парижан авангард, модерн и творчество Пикассо в целом ассоциировались с немцами. Пресса неистовствовала, критики объявили «Русский балет» едва ли не предателями, деморализующими французское общество в тылу во время тяжёлой, неудачной войны.

Поэт Гийом Аполлинер, написавший к «Параду» свой «Манифест» так описывал этот балет:

«Это сценическая поэма, которую новатор музыкант Эрик Сати переложил в изумительно экспрессивную музыку, такую отчётливую и простую, что в ней нельзя не узнать чудесно прозрачного духа самой Франции. Художник-кубист Пикассо и самый смелый из хореографов, Леонид Мясин, выявили его, в первый раз осуществив этот союз живописи и танца, пластики и мимики».

«Это сценическая поэма, которую новатор музыкант Эрик Сати переложил в изумительно экспрессивную музыку, такую отчётливую и простую, что в ней нельзя не узнать чудесно прозрачного духа самой Франции. Художник-кубист Пикассо и самый смелый из хореографов, Леонид Мясин, выявили его, в первый раз осуществив этот союз живописи и танца, пластики и мимики».