Все это подтвердили вернувшиеся из города жена брата и сестра Д. И. Горюнова. Он находился в квартире, когда пришел милиционер с понятыми для производства обыска с целью обнаружить вещи, якобы присвоенные братом. Но обыск положительных результатов не дал.

Будучи, по выражению Д. И. Горюнова, до крайности потрясенным арестом брата, но не находя нужным вдаваться в подробности обстоятельств, которыми занимаются следственные органы, он отправился на запланированные на площади Ленина торжественные похороны, погибшего 21 декабря смертью храбрых командира 262-й стрелковой дивизии 31-й армии полковника М. С. Терещенко. И там доложил обо всем члену Военного совета армии бригадному комиссару А. Г. Русских, с которым выехал на новый КП армии в д. Вашутино. Там он поставил в известность о случившемся командующего 31-й армией генерал-майора В. А. Юшкевича, а вечером написал рапорт Н. Г. Ханникову.

Все он сделал правильно, даже исходя из современной практики служебной деятельности органов безопасности. Все он сделал правильно и исходя из конкретно-исторической реальности. «Арест брата, чем бы он ни обосновывался, и чем бы он не закончился, – писал Д. И. Горюнов в ночном рапорте 24 декабря 1941 г., – наложил позорное пятно не только на меня, но и на мою семью и всех других моих родственников, – в том числе на моего младшего брата Павла, еще в 1939 году награжденного орденом «Красная звезда» за боевые отличия в борьбе с японскими захватчиками. Наконец, на мою старуху-мать…гордившуюся своими сынами».

«Лично я, – писал он далее, – начавший свою сознательную жизнь 16-летним юношей на фронте Гражданской войны в рядах Красной армии и последовательно до сего дня, работая не покладая рук на благо своей любимой родины, – никогда не помышлял, чтобы мой старший брат – участник империалистической и Гражданской войны, кочегар, шлифовальщик, бессменно проработавший 10 лет пожарником, неоднократно премированный за добросовестную службу, – вдруг оказался если не прямым помощником фашизма, то мародером и пресмыкающимся». (В разное время И. И. Горюнов работал начальником пожарной охраны Калининского дворца пионеров, вагонзавода).

«А поэтому, больше не считаю его своим братом и надеюсь, что правосудие, при установлении его, хотя бы небольшой виновности, накажет его по заслугам», – отмечал начальник особого отдела НКВД армии, давая, кроме того, поле для маневра своему руководству. В том числе и кадрового: «Одновременно прошу Вашего ходатайства перед Управлением особых отделов НКВД СССР о переводе меня на менее ответственную работу на фронте Великой Отечественной войны, т. к. позор брата позорит в глазах окружающих и меня, которые могут смотреть на меня с недоверием, что для меня будет пыткой».