1. Чтобы ему немедленно было разрешено видеться с его женою, постоянно.

2. Чтобы комиссия пригласила его для сообщения ему тех сведений о положении его дела, которые могут быть сообщены без всякого нарушения какой-либо следственной тайны, – именно, в какое приблизительно время дело Чернышевского может быть окончено производством. Чем оно окончится, этого он не спрашивает; это ему известно; но когда оно кончится, – это он желает знать.

Н. Чернышевский.

22 января 1863 г. P. S. Если он не получит ответа до четверга вечера (24 ч. января), то он будет знать, что не нашли удобным или нужным обращать внимание на эти его желания. – 22-го января 1863 г.» (Дело, 279).

Чернышевский еще думает, что окончание дела ему известно, ибо обвинить его не в чем, но вот свидание с женой для него – жизненно важно. Странные слова: «он будет знать», что на его желания решили не обращать внимания. Какая-то полуугроза в них слышится. Но какая? Через два дня он снова посылает письмо, чтобы удостовериться, дошло ли письмо: «Чернышевский имеет честь покорнейше просить его превосходительство г-на коменданта известить его, получен ли его превосходительством какой-либо ответ на записку Чернышевского от 22-го числа этого месяца. – Вечер, 24-го января 1863 г.» (Дело, 280).

И очевидно следующее письмо от 27 января оказалось решающим, после которого, не объявляя этого никому, он начал бессрочную голодовку. Вот письмо: «Из первых двух строк 4-й страницы письма г-жи Чернышевской от 24 января к ее мужу видно, что г-жа Чернышевская встречала затруднения в получении вида на проживание в Петербурге. Но из этого же письма ее от 24 января можно видеть, что жить ей в Петербурге нужно уж и для одного леченья, не говоря о других причинах. Чернышевский просит его пр-во г. коменданта сделать то, что от него зависит, чтобы избавить больную женщину от полицейских – для чести полиции, Чернышевский предполагает только – недоразумений» (Дело, 280).

У нас часто говорят, что Чернышевский провел первую в России политическую голодовку. Но, во-первых, он не считал себя политзаключенным, в его деле была полная неопределенность, во-вторых, он не выдвигал никаких политических требований, более того, он даже не объявил голодовку, просто перестал принимать пищу. С конца января он не ест. Стоит привести воспоминания смотрителя Алексеевского равелина: «Чернышевский был тогда еще сильным и здоровым человеком. И вот этот-то сильный по натуре человек порешил было уморить себя голодом. Это было с ним еще до написания им романа “Что делать?”.