Мы сразу стали распространять наши демки среди неформалов палаточного лагеря. Однажды, идя в душ, я набрел на палатку, где сидели панки с десятком ящиков вина. К слову, я вообще не видел, чтобы они ходили на сам фест, как и добрая часть других чуваков из лагеря. Они уже послушали наши песни и дружелюбно, по-европейски, пригласили меня чуть-чуть выпить с ними. До душа я в тот день не дошел. И это было еще до начала фестиваля.

Москвичи привезли с собой десять бутылок водки, которые служили валютой и пропуском в лучшие дома этого лагеря. За время нахождения на фестивале они завели кучу интересных и полезных, как им казалось, знакомств.

Денис (Дэн) Хромых

Я закорефанился с одним амстердамцем, договорился, что он приедет ко мне тусануть, а мы к нему. Вроде как у него были контакты в клубах, где можно было поиграть. Мы обменялись телефонами, и он угостил меня сигареткой. Пока я ее курил, он на меня очень хитро посматривал, но я не придал этому значения. Когда я докурил, оказалось, что это была вовсе не сигарета. После этого я пошел в соседний лесок блевать красным блевом.

С этих опасных гастролей они вернулись измотанными. Тусанули хорошо, но с точки зрения продвижения группы, поездка оказалась абсолютно бесполезной. Ни один из установленных контактов не имел продолжения.

Пока парни развлекались в Нюрбургринге, вокалистка начала работать в офисе Шабтая Калмановича, бизнесмена, продюсера и почти олигарха. Она уже закончила институт и лишилась возможности жить в общежитии. Вит пока не готов был пустить ее к себе на постоянку, ссылаясь на то, что ему нужно личное пространство для сочинения текстов. И нельзя забывать, что они дико палились от товарищей по группе. Жили в режиме повышенного шифра. Лусе пришлось зарабатывать на съемное жилье.