Небесные стражи порядка, с которыми встретилась на том свете душа писателя, отличались от австрийских полицейских только ангельскими крыльями. Они сурово допрашивали душу, а она охотно рассказывала о человеке, в теле которого жила. Удивительная душа! Язык был дан ей для того, чтобы лучше скрывать свои мысли. Отвечая на вопросы небесных полицейских она или недоговаривала, или возводила на себя напраслину — короче, вела себя так, как это делал при жизни сам писатель.

— Гашек почитал государя императора, — сообщала душа.

— Почитал? — удивлялся проницательный читатель. — Ничего подобного! Гашек гордился тем, что предал его и советовал не выпускать эту старую развалину из сортира, иначе она загадит весь Шёнбрунн!

— Он писал разные глупости…

— Не хитри, душа! Ты и сама не веришь тому, что говоришь. Еще до войны критики отмечали, что юмор живет в самом Гашеке и появляется раньше, чем он обмакнет перо в чернила.

— Я принадлежала человеку, выше всего почитавшему начальство и законы…

— Еще одна увертка! До войны Гашек был анархистом, противником всякого начальства и всяких законов. В 1918 году он сам стал начальником, защищал Советское государство и его законы.

— Я никогда не имела дела с полицейскими…

— А это уже ложь. Кому, как не тебе, душа, помнить, что он часто сталкивался с «хохлатыми»?

— Он был бравым солдатом, имперско-королевским пехотинцем, держался ближе к кухне и приводил поваров в смятение своими кулинарными познаниями…

— Это похоже на истину. Ближе к кухне Гашек держался в армии Габсбургов — он не хотел сражаться за чуждые ему интересы и идеалы. Писатель разошелся и с легионерами, когда те стали наемниками Антанты. Бравым солдатом он был в Красной Армии. Что касается кулинарных познаний, то они у Гашека были. Только странно, душа, что ты так охотно говоришь о его кулинарных талантах и помалкиваешь о литературном. Уж не мистифицируешь ли ты?

Дарование писателя отрицали чешские реакционеры — они видели в нем грубого, безнравственного «периферийного» писателя, а его Швейка называли подонком и кричали, что швейкиана опозорила чешский народ на весь мир, разлагает молодежь и армию. А на самом деле?

А на самом деле Гашек любил свой народ как народ таборитов, возвеличил его своим пером, подарив ему знаменитого «Швейка», шедевр не только чешской, но и мировой литературы.

Сами чешские писатели преклоняются перед своим коллегой. Иржи Маген, Карел Чапек и Иван Ольбрахт говорят о нем:

«Гашек был настоящим литератором, а его друзья только околачивались около литературы». «Гашек был человеком, который видел мир, многие же о нем только писали». «Гашек — гениальный писатель. Он и его герой Швейк — братья сказочного Гонзы».